Когда раздался осторожный стук, обрадовалась, что о ней вспомнили. Не успела ответить, чтобы подождали, как дверь медленно приоткрылась, и в узкую щель просунулась сивая мужская голова.

– А, я, наверно, ошибся… - робея и смущаясь, произнес мужчина и попытался ускользнуть.

– А кого искали?

– Темненькую, смуглую лесу! – ответил незнакомец, и Томка насторожилась. Неожиданно вспомнила, где видела этого Брата.

– Это вы кричали! – воскликнула она.

– Не уверен, что мы встречались, – заверил мужчина, продолжая выглядывать из-за двери.

– А уж я-то вас-то вовек не забуду! – Томкин голос похолодел. – И вы кого-то мне напоминаете!

– Ну, и что, что похожи, мы с ней разные! – огрызнулся возмущенный гость и попытался сбежать.

– Правда?! А я не горю желанием вновь познать на себе вашу разность!

Альгиз замер.

– Так это ты?

– А кого ожидал увидеть? Чудовище волосатое? – Томка подбоченилась и, обличая негодяя, вскочила с места и двинулась к нему.

– О, Боги! Так это ты?! – изумился Брат и замер, широко раскрыв глаза и даже не мигая.

– Я! – шипела Тома, намереваясь выплеснуть все, что скопилось на сердце.

– Я рад, так рад, что все обошлось! – затараторил обрадованный мужчина, чем сбил Тамару с толку. Он осторожно втиснулся в комнату и принялся обходить ее по кругу. – Все чудесно завершилось! Кто бы мог подумать! Такая красавица!

Томка от похвалы разомлела и едва не заплакала из-за нахлынувших переживаний, от внезапной похвалы и восхищения, которых уже сто лет не слышала.

– В следующий раз окажусь там, только с вами, чтобы на своей шкуре испытали чудесное преображение. Вряд ли вам понравится, это уж точно! – пригрозила она, едва сдерживая подступавшие от волнения слезы.

– Там должен был быть Сахатес! – оправдывался Альгиз.

– А оказалась я!

– Это все она!

– А вы не причем?

– Абсолютно! – заверил собеседник. – Я был против, кричал, но меня не хотели слушать!

– Хорошая у вас сестрица.

На Томкино замечание Брат скривил губы:

– Не надо упоминать наше родство!

– Вовек бы ее не знала и жила спокойно.

– Понимаю. Я тоже бы так хотел.

– И где теперь ваша родственница? – съязвила Тома.

Мужчина передернул от брезгливости плечами:

– Не знаю. Прячется где-то. Надеюсь, что ее скоро поймают и не позволят совершить еще один грех.

– Грехов-то у нее безмерно.

– Сам знаю, – огрызнулся гость.

– А помощница ее тоже ваша родственница?

– Нет! Несчастное дитя, которое сбили со светлого пути.

– Ну да, совсем дитя! – саркастично усмехнулась Тамара.

– Боги воздали ей, хотя это вина Бокасы, – вздохнул мужчина и, поймав вопрошающий Томкин взгляд, пояснил. – Басу нашли, упавшей со склона, с разбитой головой и переломанными ногами. Но она, слава Богам, жива.

Тамара вроде бы обрадовалась, что на Басу обрушилось воздаяние, но исчезновение Бокасы слишком встревожило. Неспокойные мысли прервал гость.

– Прошу прощения за дерзкий, может быть, даже неуместный вопрос, но почему вы до сих пор не одеты? Понимаю, я не должен был врываться, но я волновался и чувствовал ужасное угрызение, что пострадали вы. Потому и оказался столь настойчив. Давайте увидимся позже, когда будете в более подобающем и уместном…

– Долго ждать придется, - прервала Тома его словесный поток извинений. – Мне совершенно нечего надеть. Если только вот это, – она нагнулась, подхватила платье необъятной Кинпасы и растянула в широко разведенных руках.

На Альгиза наряд произвел неизгладимое впечатление.

– Вкусы бывают разные… - задумчиво произнес он.

– Это не мой вкус. Мой – это вот это! – она потрясла аккуратной, нарядной туничкой, которая теперь даже не сходилась на ее впечатляющей груди. – Но как видите, оно больше не подходит!

– И что делать? – растерялся мужчина.

– А ничего, шить, - Тамара кивнула головой на платье. – Но я скорее в обморок упаду от голода, чем дошью его. Может быть сжалитесь над мной голодной, принесете из трапезной кусочек пирога?

– Конечно, конечно!

– Только не говорите поварихам, что для меня, иначе они решат пошутить: изрядно посолят или еще чего сотворят.

Не говоря больше ни слова, гость выскользнул за дверь. А когда спустя пол оборота вернулся, Томка, как голодная зверушка, набросилась на ароматный пирог и ела с таким удовольствием и радостью, что Альгиз растерялся.

– Вас не кормят?

– Сегодня забыли покормить. Наверно, за скверное поведение. Кабы не ваша безмерная доброта, умерла бы, если не от опыта, так с голода, - не переставая жевать, подкалывала Тамара.