На улице была настоящая зима. Яркое солнце, отражаясь от снега, слепило глаза. Ледяным воздухом с первого же вздоха обожгло легкие, и он закашлялся. В руках у него был список с адресами, но он понятия не имел в какую сторону идти.

– Здравствуйте!
– сказал он, отряхнув снег с ног на коврик, что лежал перед входом в магазин.

– Здравствуйте!
– ответила ему девочка лет пятнадцати у прилавка, чуть не уронив из рук только что купленный хлеб.

Продавец его приветствием не удостоила, только взглядом. Тяжелым недобрым взглядом из-за видавшего виды кассового аппарата. Поэтому Дэн обратился к девочке, которую узнал. В ставшей немногочисленной с наступлением холодов, а может с появлением Евы, армии его поклонниц эта девчонка было самой скромной, неприметной и ненавязчивой.

– Привет!
– он улыбнулся ей радостно, потому что, правда, рад был ее видеть, - Ты мне не поможешь?

Она закивала как китайский болванчик, хотя даже не представляла себе, чего он от нее хотел.

– Тебя как зовут?

– Настя, - ответила она тихо.

– Слушай, Настя, вот здесь список, мне нужно сходить по всем этим адресам, но я понятия не имею где это и с чего лучше начать.

И он сунул в руки девочки бумажку. Она вцепилась в листок, вслух проговаривая названия улиц и фамилии и морща лоб.

– Думаю, начать можно с Вокзальной, - наконец, сказала она, - тыкая пальцем в листок, - Это ближе всего. Тридцать седьмой дом отсюда недалеко. Потом как раз удобно будет свернуть на Партизанскую. Вот эти два адреса за речкой. Это через мост, - и она показала направление рукой, - Вот этот рядом с кладбищем. Это совсем в другую сторону, надо специально идти. А вот это, честно говорят, я даже не знаю где.

Она повернулась к недоброй продавщице.

– Теть Марин, вы не знаете, старая воинская часть — это где?

– Старая воинская?
– нахмурилась она лоб, - Это не в Совхозе случайно?

– Я не знаю, - пожала узкими плечиками девушка.

– Да, в совхозе. Там стоят эти бараки заброшенные. Раньше там как раз вояки и жили. Вам-то она зачем?
– обратилась она к Дэну.

– Там, говорят, старушек на лето селили, их дом завалился, - пояснил Дэн.

– Так зима на дворе, - удивилась продавщица.

– Зима, - согласился он, - только старухи там так и живут. Куда им деваться?

– Господи помилуй!
– сказала потрясенная продавщица, - Так туда пешком далековато будет, машина нужна.

– Ну, значит, я за машиной, - сказал он, - А где почтальонка живет знаешь?

Он посмотрел на девочку.

– Теть Нина почтальонка?
– уточнила она.

– Да одна у нас почтальонка, одна, - подсказала ей продавщица.

– Теть Нина знаю где живет. Как раз возле почты. А почта как раз возле больницы, - и она понимающе посмотрела на Дэна.

– Покажешь?
– на всякий случай спросил он.

– Конечно!
– и она стремглав бросилась к выходу.

– Настя!
– закричала ей вслед продавщица, - Хлеб!

– Ой! – она вернулась, схватила оставшуюся на прилавке булку и выскочила на мороз.

– Спасибо!
– сказал Дэн, укоризненно покачавшей головой работнице торговли, и тоже вышел.

Девчонка была не особо разговорчивой. Толи стеснялась, толи от природы была молчуньей, но Дэн был ей за это благодарен. Вцепившись в руль непривычной для него тяжело управляемой старой машины, он со всех сил старался ехать ровнее, но по убитым поселковым дорогам, даже присыпанных снегом, это у него получалось плохо. Девчонка молчала, стойко вцепившись с сиденье. На все объяснения почтальонки, которая сама поехать не могла, Настя кивала головой. Дэн же просто не понимал, что все эти их названия значат: Старые качели, Лесничество, Ефимов дом. Когда он в пятый раз переспросил, девчонка сказала, что может показать дорогу, и он согласился.

– Здесь туда, - показала она рукой, - Вот этот столб с железным колесом наверху и есть старые качели.

Дэн, разинув рот, уставился на заснеженную поляну. Кто бы мог подумать!

– Летом к этому колесу привязывали веревки с петлей на конце. Разбегаешься, отталкиваешься и летишь вокруг столба, сидя в петле, - пояснила она как смогла.

– Так это значит, скорее карусель, а не качели, - ответил Дэн.

– Ну, здесь и обычные качели раньше были, только погнило со временем все, вот только этот столб и остался.

– Ясно, - кивнул он головой, - А Лесничество?

– Это просто. Вон видите, плакаты висят "Не шути с огнем" и про спички?

Перечеркнутый красным крестом коробок спичек Дэн и, правда, видел. Это нарисованное предупреждение с облупившейся от старости краской висело на доме без окон и дверей, огороженном завалившимся забором.

– Это Лесничество. Бывшее, - пояснила девочка, увидев его выпученные глаза, и хихикнула. Первый раз за все время.

– А Ефимов дом, предвосхитила она его вопрос, - это самый крайний дом в деревне. Там раньше семья многодетная жила. И чем больше детей у них рождалось, тем все больше и больше они расстраивали дом. Да вы сейчас сами увидите. А Ефимовы - это их фамилия была.