В обязанности Агаты не входило принимать посетителей, но она должна была следить за Деревом, а значит, просто обязана была следить, чтобы его не растащили на сувениры, поэтому вернулась в Зал сразу, как только смогла. Если кто и отщипнул пару цветочков, а Агата сильно подозревала в этом Горбуна, то Дерево от этого не пострадало. Большая часть посетителей любовалась на него со стороны, заворожено охая и ахая, с удовольствием вдыхая сладкий медовый запах. Агата даже не успела позавтракать и так и простояла весь день до обеда в Зале, где ее после полудня сменила Сестра Беата. Они обменялись молчаливыми поклонами, и Агата, наконец, смогла пойти в столовую. После обеда у нее было личное время, которое она могла использовать как угодно. Она даже не успела подумать об этом, а ноги сами повернули к Алее Славы.

Милая славная Ирма, с изысканно убранными волосами под изящную шляпку смотрела на нее с портрета с улыбкой. Она просто светилась счастьем и жизнью. Гудрун помнила тот день, когда была сделана эта фотография. Они все же вернулись со Стасом в 1939 год, вернулись сначала в Мюнхен 8 ноября, пытаясь задержать Гитлера на злополучные 7 минут в пивной, из-за которых он благополучно избежал смерти при организованном на него покушении Георга Эльзера. И хоть Стас уже сто раз объяснил ей почему их попытка не удастся, Ирма упрямо считала, что они просто плохо старались. Потом они вернулись в Варшаву поздней весной 1939 года, чтобы сполна насладиться еще существующим миром и цветущей Варшавой, и посмотреть все то, что уже через несколько месяцев будет погублено и утрачено навсегда. Эта фотография была сделана в этой довоенной великолепной Варшаве в тот день, когда Стас сделал ей предложение и она согласилась стать его женой.

Они вместе с Гудрун и Алексом отмечали это в ресторане, и Ирма все время пыталась посчитать какой сегодня день в ее реальной жизни, и у нее это никак не получалось. А Стас был пьян и счастлив, и весь вечер не сводил с нее влюбленных глаз. Алексу и Гудрун в тот день тоже пришлось объясниться. Гудрун честно сказала о своих планах, и Алекс не смел ни на чем настаивать. Милый грустный и серьезный Алекс. В тот день они расстались, чтобы увидеться еще только один раз и расстаться уже навсегда.

А Ирма со Стасом поженились. Венчали их в Александро-Невском Соборе любимой Ирмой Варшаве в марте 1913 года, как раз после празднования в нем 300-летия лома Романовых. Выбрала именно этот год, и этот русский православный Собор в столице Польши Ирма не случайно. В середине 1920-х годов власти города снесли его навсегда. Она хотела сохранить о нем память в своей душе и фотографии в наших архивах.

– Гудрун, ты представляешь, я беременна, - выпалила Ирма прямо с порога, скидывая легкое пальто прямо на кровать.

– Беременна? – Гудрун уставилась на нее удивленно, - Но этого же не может быть.

– Может, может! Очень даже может! – засмеялась Ирма.

– Тогда либо ты не венет, либо твой парень не азур, - ответила Ирма.

– Он мне вовсе не парень, а муж, - поправила подругу Ирма.

– Да, да, конечно, только с точки зрения физиологии это ничего не меняет, - упрямилась подруга.

– Значит, дело вовсе не в физиологии, - снова улыбнулась Ирма, - Это Любовь!

– Вот так просто? Любовь и все? – Гудрун это вдруг разозлило, - Ты считаешь вы первые вот так встретились и полюбили друг друга? Ты считаешь ты вот так запросто раз и одна все поняла.

Они встретились в Берлине в квартире у родителей Ирмы. Завтра Гудрун покинет свой прежний дом навсегда и поселиться в Замке Кер. Завтра самый торжественный и важный день в ее жизни, а Ирма — вот так с порога - сообщает новость, которая напрочь перечеркивает всю важность предстоящего обета Гудрун.

– Нет, я ничего такого не считаю, - сказала она миролюбиво и села напротив подруги, - Я просто беременна и это факт. Мне кажется, уже даже заметен живот.

И она двумя руками натянула на плоском животе платье.

– Может ты просто капусты объелась и тебя пучит? – вяло предположила подруга.

Ирма заливисто рассмеялась в ответ.

– Какая ты все-таки смешная. Поверь мне, я могу отличить беременность от капусты.

– А они чем-то отличаются? По мне так одинаково неприятно, - пробубнила Гудрун.

– Я больше не могу перемещаться, - сказала она тихо, - Поверь мне, ни одна капуста такого эффекта не дает.

И снова засмеялась.

– Я даже к тебе приехала на трамвае! Представляешь? А ведь я венет!

– Святая Августа! Ну, хоть наконец-то перестанешь мотаться в свою любимую Польшу и посидишь дома, - всплеснула руками Гудрун.

– А вот и не угадала! Я уже сделала все необходимые документы и выезжаю в Варшаву буквально через несколько дней, - снова счастливо улыбнулась она, - А кто такая Святая Августа?

– Не важно, - отмахнулась Гудрун, - И что сказал тебе на это Стас?

– Он еще не знает, - вздохнула Ирма.

– И ты собралась ехать мало того, что в оккупированную Польшу, еще и без его ведома?