— Какая?

Она села слегка по-другому, ближе. Тем не менее, ее глаза трепетали, она смотрела не на меня, а вдаль, в темноту ночи. Я наблюдал, как она делает глубокий вдох, как будто готовясь к чему-то ужасному. Выдохнув, она повернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза.

— Мне кажется, это испытание для нас обоих. Тебе, вероятно, понравится, потому что это сродни ставкам.

На сей раз я придвинулся ближе, но не слишком. Я улыбнулся.

— Просто умираю от нетерпения, говори.

Слабая улыбка заглушила ее слова, смотря на свои сапоги, она казалась застенчивой, неловкой и привлекательной. Затем вдохнула побольше воздуха, словно собираясь с духом, и когда повернулась ко мне, маска снова была на ней.

— Я предлагаю вызов. Вызов правды, — она сплела пальцы вместе и аккуратно положила сплетенные руки на колени. Каждое ее движение очаровывало меня. Она была… была такой другой, не такой как все. — Ты говоришь мне что-то, а я, в свою очередь, говорю тебе, — она приподняла одну бровь. — Мы должны торжественно поклясться говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, и да поможет нам Бог. Это должно остаться между нами. Знать об этом будем только ты и я.

Я искал ее глаза, изучая при этом черты лица в лунном свете. Она подозревала, что у меня так же много секретов, как и у нее. И по какой-то причине ей хотелось узнать правду, мою правду. Я готов раскрыть несколько. Не все из них, лишь часть. Я улыбнулся и кивнул в знак согласия.

— Я в игре, мисс Бель, — сказал я.

— Отлично, но ты начинаешь первый, — поспешно сказала она.

Я придвинулся немного ближе. От нее вкусно пахло — это были не духи, а что-то другое. Может быть, это был запах сосны, они здесь были повсюду. Пахло чем-то, к чему я определенно не привык в Бостоне. Я ждал. Думал о том, что заставляет ее жить, что ей не нравилось.

— Ну? — наконец не выдержала она.

— Я хочу поцеловать тебя еще с того самого первого дня в парке.

Ее глаза округлились от удивления, делая их еще больше, чем они есть на самом деле.

— Правда? — она облизнула губы, боже, она ведь и не подозревала, что этот ее невинный жест значил для меня, я не переставал наблюдать.

— Да. Правда, — я посмотрел ей в глаза. Она не убежала после моих слов, а это очень хорошо. — Теперь твоя очередь.

И вот опять. Страх. Я заметил, как он вспыхнул внутри нее, разгораясь все сильнее, как нечто живое, поэтому она слегка поерзала на одеяле. Я потянулся к ней рукой, заметив, что она не носит перчатки, у нее были холодные пальцы.

— Эй, — сказал я так нежно, как только мог. — Не говори ничего такого, отчего тебе хотелось бы встать и убежать.

Ее взгляд тут же стал мягче, она повернулась ко мне.

— Хорошо, — Харпер сглотнула, посмотрела вдаль на самолет, пролетающий мимо нас. Теперь она не смотрела на меня, и только так я понял, что она говорит правду.

— Я никогда не целовалась раньше.

Я не мог скрыть шок, изо всех сил пытался избавиться от него, но не мог. Я верил ей.

Как так может быть? Девушка в двадцать лет никогда не целовалась? Как?

— Ты мне веришь? — тихо спросил я. Я очень хотел, чтобы она сказала «да», очень-очень.

Но она ничего не ответила, только лишь кивнула. Уязвимость скатывалась с нее волнами, я прямо чувствовал это.

Правильно или нет, я просто не мог сдержаться. Это, конечно, может сделать меня сволочью, полным кретином, но, клянусь Богом, я просто не мог сдержаться.

Я наклонился и поцеловал ее.

Я изо всех старалась не отводить глаз от Кейна, когда он наклонил голову, приближаясь ко мне, в лунном свете его длинные ресницы мягко обрамляли глаза. В тот момент, когда его холодные, твердые губы прижались к моим губам, я закрыла глаза и выдохнула. Кейн, казалось, проглотил мой выдох, вдохнув его в себя. Он не двигался, был очень нежным, мягким, и когда переместил губы, чтобы попробовать мои кончиком языка, я ахнула, и он снова проглотил мой выдох.

Он отстранился, посмотрел мне в глаза, я, конечно же, тоже, что в общем-то удивительно. Его глаза цвета кофе смотрели на меня, они буквально кричали, хотя сам Кейн не проронил ни слова. Я тоже молчала, не могла ничего сказать, вообще едва дышала.

— Ты в порядке? — наконец Кейн нарушил тишину. Он не отодвинулся от меня, просто слегка отклонился, все еще нарушая границы моего личного пространства, но сейчас меня это совсем не пугало.

— У меня сердце выпрыгивает из груди, — призналась я. — Как будто я только что бежала, а еще у меня онемели губы.

Он тут же улыбнулся и прикоснулся к своим губам, его белозубая улыбка светилась в темноте.

— Это хорошо?

— Не уверена, — сказала я и посмотрела на него, внимательно наблюдая за его глазами. — Я… мне кажется, ты сейчас думаешь о том, что все это странно, и хочешь знать, как так вышло, что двадцатилетняя девушка ни разу не целовалась?