— Я просто… — запинаясь, начала я. — Я просто не люблю темноту, — я не хотела признаваться ему в этом, но пришлось, у меня просто не было другого выхода. Мое тело каждой клеточкой хотело, чтобы я сейчас же встала и побежала прочь без оглядки. — А точнее, ненавижу ее.

— Эй, — сказал он. — Я ведь здесь, я не позволю ничему плохому случиться с тобой. Обещаю.

Я кивнула, вздохнув.

— Это не ты. Это темнота.

Он положил фонарик мне в руку.

— Вот что я тебе скажу: если ты нервничаешь, можешь включить его, но знай, что я рядом.

Я сжала фонарик в руках, и словно по той причине, что он был у меня, что я могла включить его в любую секунду, паника отступила.

— Спасибо, — мягко ответила я, осматриваясь вокруг. — И все же, где мы?

Только луна освещала обрыв, но я могла рассмотреть его профиль, пока он говорил.

— Ты не поверишь, но мы на ферме за аэропортом, — он наклонил голову назад. — Главная взлетно-посадочная полоса прямо там, — он посмотрел на меня. Мы сидели рядом, очень близко. — Нужно лечь на спину, чтобы полностью почувствовать атмосферу.

Сказав это, он развернулся и лег на спину, вытянувшись на одеяле, скрестив ноги и положив руки под голову. В лунном свете виднелись лишь его бездонные глаза. Он улыбнулся.

— Рискни хоть разок, я не кусаюсь, честно.

Еще один самолет взлетал, я снова ахнула, а Кейн засмеялся.

— Скорее ложись на спину, пока не пропустила еще один.

Вздохнув, я растянулась на одеяле рядом с ним, наши плечи соприкасались, а головы были совсем рядышком. Я все еще крепко сжимала фонарик в руках.

— Я никогда не видел так много звезд, — его голос дрейфовал в ночной тишине. — Наверное, ты к этому привыкла.

Я сосредоточилась на звездах. Конечно же, я видела звезды, много звезд, но замечала ли?

— Небо… оно такое… такое большое, — сказала я вслух, взгляда не хватало, чтобы охватить все небо сразу — Оно просто необъятное.

Некоторое время Кейн молчал, затем сказал:

— Еще один самолет на подходе.

Мы оба задержали дыхание на несколько секунд, пока гигантский самолет словно скользил по небу, как по растопленному маслу, прямо у нас на глазах.

— Тебе не холодно? — спросил Кейн.

Тепло, излучаемое его телом, было так близко, для меня это в новинку, захватывающе, пугающе.

— Нет, — ответила я, хотя и вздрогнула.

Он слегка рассмеялся, потом затих.

— Кто же ты, Харпер Бель?

Я все еще была сосредоточена на небе и звездах, но мои внутренности сжались в комок.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты президент женского сообщества, тем не менее, у тебя нет друзей. Ты присутствуешь на различных заседаниях, собраниях, но ты никогда и нигде не участвуешь, кроме внутренних дел сестринства. Ходишь только на занятия и в библиотеку, — легкий ветерок коснулся моей щеки, а это значит, что он повернулся, поэтому я тоже повернулась, — отказываясь от пиццы в кафе, от посещения кино, местных пабов.

Я пыталась не измениться в лице, старалась держать маску.

— Судя по всему, ты провел небольшое расследование.

Карие глаза, бездонные, как небо, смотрели прямо на меня.

— Нет. Я лишь узнаю себя в тебе, вот и все, — он повернулся на бок, подперев голову ладонью. — Страх — наша общая черта, Харпер, — сказал он мне, и его слова окутали меня волной тепла. — Сломанное видит сломанное. Это также отличает нас друг от друга.

Теперь уже я повернулась на бок, к нему лицом, и подперла голову рукой. Мое сердце билось, как сумасшедшее от его проницательности.

— Преступник-философ. Интересненько, — сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул, чтобы он не понял, насколько близок к правде. — Я уже говорила тебе раньше, Кейн МакКарти, ты ничего не знаешь обо мне.

— Но я пытаюсь узнать, — сказал он мягко и тут же улыбнулся, ему так шла улыбка, мне сложно было отвести глаза от его губ. — Все же я знаю кое-что.

Страх и паника мгновенно охватили меня. Позвоночник застыл, я не могла шевельнуться, кожа превратилась в колючую субстанцию. Неужели он узнал о моем прошлом? Узнал о том, кто я на самом деле?

— Например? — медленно спросила я, стараясь не перегнуть палку. Знал ли он, что со мной случилось? Знал ли, что внутри меня?

В кого я могу превратиться?

Его взгляд медленно переместился на мое лицо, так медленно и мучительно он осматривал каждую черточку моего лица.

— Например, что ты родом из богатой, обеспеченной семьи, изучаешь право. Ты встречаешься, но не с тупыми студентами. А еще ты никогда не нарушаешь правила. Никогда, — его взгляд остановился на моих губах. — Ты ешь сэндвичи с индейкой в одиночестве, бегаешь одна за пределами кампуса, чтобы тебя никто не видел и не разговаривал с тобой. Ты ешь овсянку тоже в одиночестве и никому не веришь, — он перевел взгляд с моих губ на глаза. — Но, несмотря на все это, ты приехала сюда с едва знакомым человеком, — он улыбнулся. — Который может быть — а может и не быть — бандитом. Зачем?