– Отлично, -пробормотала Агами. Она выдернула меч из земли и подошла к причудливо извивающейся горке.
– Не знаю, как у тебя получилось выбраться в прошлый раз, но сейчас такого шанса у тебя не будет...

Как следует прицелившись, Агами вонзила меч в сплетение корней, где, по ее прикидкам, находилась грудь Сефирэ. Сзади что-то едва заметно замерцало, но Агами даже не обернулась, снова и снова вонзая меч в корни.

– Ты слишком увлеклась... битвой.

Агами замерла. Голос Сефирэ прозвучал прямо у нее над ухом. В следующее мгновение грудь белокурой богини пронзила страшная боль. Сефирэ вонзила в нее руку, пробив доспех, и вырвала сердце, бросив его прямо перед задыхающейся и кашляющей кровью богиней.

Сефирэ подняла меч и обернулась к Агами. Та, упав на колени, дрожащими руками пыталась вложить свое сердце обратно в грудь, ее рана медленно затягивалась.

– Надо же... Такой простой трюк, а срабатывает сегодня уже второй раз. Против таких самоуверенных противников, как ты, действует безотказно.

Сефирэ замахнулась, чтобы отрубить голову Агами. Агами в последний момент попыталась уклониться, и в результате Сефирэ лишь перерезала ей горло. Белокурая воительница, разметав испачканные кровью волосы, опрокинулась прямо на цветы, издававшие приторный аромат.

Истекая кровью и медленно тая, Агами попыталась что-то прошептать. Сефирэ наклонилась над ней.

– Не... ненавижу... цветы...

Агами перенеслась в день своего тридцатилетия. Она встретила его на поле битвы, как и подобает всякой женщине из племени кхао. В тот день на них напали соседи, такие же кочевники - два племени никак не могли поделить небольшую территорию и сражались насмерть. Они бились весь день, до самой ночи. Племя кхао победило. Агами узнала об этом уже после своей смерти.

До этого, утопая в цветах, она лежала, глядя в ночное небо, и медленно умирала. Ей вспороли живот, и она молила богов о скорейшей смерти. Распустившиеся ночные цветы лишь досаждали, не давая как следует вдохнуть чистый ночной воздух. Они мучили ее своим удушливым ароматом. Агами пыталась отползти подальше, но не смогла даже пошевелиться. Кто-то, увидев, что она еще жива, перерезал ей горло. Она наконец умерла. В памяти остались лишь боль, ночное небо, ставшие совсем далекими крики людей и цветы.

Богиня рассыпалась яркими белоснежными искрами.

На языке ее племени "агами" значило "вечная воительница".

ЧАСТЬ V.

Через некоторое время Сефирэ вернулась во дворец Лидии. Черноволосая богиня неожиданно ослабла, и путь до портала получился весьма долгим - как только заканчивались силы, чтобы использовать печать ускорения, она просто останавливалась и засыпала. В результате путь до дворца занял несколько дней.

Прямо на пороге ее встретила Ракель и сообщила, что Лидия хочет поговорить с ней. Сефирэ кивнула и отправилась в комнату с кристаллом. К ее удивлению, Видящая, обычно достаточно разговорчивая, сказала лишь одно: "Посмотри", и кивком указала на кристалл. Сефирэ пожала плечами, но послушалась. Сначала она ничего не заметила, но вдруг неожиданно кристалл окрасился красным, точно кто-то изнутри плеснул кровью на его прозрачные стены. Богиня отпрянула. "Девственный кристалл окрасился кровью... Можешь идти", -сказала Лидия. Она ни разу не посмотрела в сторону Сефирэ.

Сефирэ не хотела даже думать, что значат слова Видящей и этот всплеск крови в демоническом кристалле. Прежняя неприязнь к Лидии вернулась в удвоенном размере. Сефирэ злилась. Она надеялась, что Видящая даст ей какой-нибудь совет перед последней битвой или на худой конец снабдит еще одним флакончиком с кровью, но ничего этого не произошло.

Думая так, Сефирэ прошла в свою комнату, восстановила одежду и завалилась спать. Она совершенно забыла про Мирель, иначе удивилась бы, почему богиня не вышла поприветствовать ее.

Проснувшись через пару дней, первое, что увидела Сефирэ - это Ракель, стоявшую в дверях ее комнаты.

– Проснулась наконец?
– Ракель была явно не в духе. Видимо, плохое настроение способствовало тому, что сегодня она наконец надела кожаные штаны - Сефирэ первый раз видела ее не в платье.

– Проснулась, -Сефирэ тоже нахмурилась и села, уставившись на Ракель.
– Чего тебе?

– Я удивлена. Ты даже не спросила, где Мирель, -Ракель с трудом сдерживала раздражение.

– Ну и где она?
– Сефирэ зевнула.