Все эти старые гномы уже двадцать лет не видели своих домов и родных. Но они не переживали, как раньше. Они все были уверены, что никого не осталось поэтому так спокойно и весело сидели и разговаривали в этом Богом забытом месте.

– А, вот еще одна сказка!
– сказал Муфилин, сидя ближе всех к костру.

– Какая?
– спросил Октопус — про голых баб с хвостами не надо.
– Октопус думал что это остроумно, но его так никто и не поддержал.

– Нет — отмахнулся Муфилин — эта — про ведьму.

Все остальные гномы резко рассмеялись и принялись дальше есть.

– Но не простую ведьму!
– не унимался Муфилин.
– она ведь еще убийца чудовищ!

– Муфилин — сквозь смех сказал Октопус- Нет таких. А вот мясо есть. Так что ешь и не выдумывай.

Муфилин обиженно стал есть мясо и на всех смотреть с горечью. Муфилину хоть и было меньше всех- сорок девять, но после драки за родные шахты он стал немного не в себе и поэтому никто из гномов не обижался на него.

Вдруг Муфилин выплюнул кусок мяса и пальцем указал в кусты.

– Там кто-то-о есть — сказал он дрожащим голосом.

– Не дури — сказал Фир.
– Нет там никого.

– Но я точно видел!
– вскричал Муфилин и забился дрожью.

– Я тоже что-то видел — сказал Нюхакрыл.

Фир встал с бревна, зажег факел и направился к кустам, куда указывали два гнома.

Как-только он раздвинул кусты, то увидел два больших василисковых глаза и от неожиданности упал наземь.

– Матерь Божья — шепотом сказал он — Это еще что за...
– Но договорить он не успел, так как тот, кто был в кустах сам вышел и тогда гномы обомлели от страха.

Перед ними стояла девушка лет семнадцати, с седыми волосами до плеч и василисковыми глазами. У нее был маленький след от шрама на лице и один свежий: возле губы. У девушки на поясе был меч: красивый, ручной работы. Еще гномы заметили остроносые ботинки, в которых была девушка.

Когда девушка подошла к гномам, только один Октопус что-то вспомнил.

Будто, видел это лицо раньше. Хотя если бы увидел, то наверняка запомнил.

– Мне нужен конь — сказала она хриплым, осипшим голосом.
– А еще вода и еда. У меня ничего нет, есть только он - она достала меч из ножен и поднесла Октопусу.
– Я отдам его вам, он хороший.

Октопус молча осмотрел меч и понял, что сталь необычная: она была закалена в огне дракона, сам металл тоже был редким: он были сделан из неизвестного гному метеорита. На мече была гравировка: «praesumptio” что означало — Надежда.

А Октопус все искоса смотрел на девушку, не решая заглянуть в глаза.

– Этот меч мне будет совестно принять у вас — сказал он — Сядь с нами, спутница, и расскажи свою историю.

Девушка немного поколебалась, а потом все-таки села возле костра и с благодарностью приняла кусочек зайца, который ей предложил Фир.

В свете пламени огня, гномы увидели что у девушки не все волосы были седые, а лишь часть. Они увидели, что ее естественный цвет — каштановый.

– Меня зовут Хоуп — сказала она, когда кусок мяса ее был съеден.
– Моя история очень долгая и...я бы сказала немного пугающая...

– Оно и видно – перебил ее Нюхакрыл — Не у каждой девки в семнадцать лет седые волосы.

Хоуп хмуро улыбнулась и продолжила:

– В пятнадцать меня забрали из дома и увезли в неизвестном направлении. Меня топили, спускали на меня собак, привязывали к лошадям и пускали их вскачь.

Но знаете, сейчас не это главное. А главное то — что у меня сейчас нет отца и матери.

Мою мать повесили в собственном огороде, на дереве, которое она так обожала и ухаживала за ним. Отец. Я не знаю, где его...останки. Мне сказали, что если бы он был бы жив, то непременно нашел бы меня. Нашел и увез домой.

Гномы слушали молча, ловя каждое слово Хоуп. И только один Октопус догадался, что это дочь его старого друга — Моргана Рида. Догадался по тому, что манера держаться, говорить и искоса оценивать собеседников у нее от отца. Он понял, кто сидит перед ним и маленькие слезы капали из его глаз и слушал он каждое слово этой девочки, поражаясь, как сильно она похожа на отца. Слушал и сердце его старое выло от тоски по его другу, ведь он даже не знал, не догадывался о смерти Моргана. Он ведь, старый гном, думал что они: Морган и Элиза давно поженились, наплодили кучу детей и сидят себе тихо-спокойно в доме, на краю леса. Он ведь даже не знал, что Элиза умерла двадцать три года назад от жары, в пустыне, отдав свою жизнь и силу Моргану, что Морган, спустя пятнадцать лет женился на женщине, которая была немного ведьмой и родила она ему девочку — Хоуп.

Но не так он представлял себе жизнь своего товарища.

– ...Потом я...убила Круор и сама отправилась в Хельхейм. Меня забрала Хель, как свою преемницу. Я прожила у нее полгода, но на ваших мерках было дольше.

Я видела в мире мертвых столько ужаса, сколько в нашем нету вообще. Меня все время пугали обитатели этого мира, они питались жертвами, которые им приносили. Один раз они заставили меня съесть сердце кошки, чтобы меня не убили. Вот тогда я и посидела еще больше. Так сильно, что моих волос практически не видно. Хель больше всего на свете любит кровь и музыку. После стольких месяцев я даже музыку теперь ненавижу. Я сбежала из царства Мертвых, как только выпала возможность. Но Хель меня все равно ждет и манит туда. Если я умру, какой бы смертью я бы не пала — после нее я отправлюсь назад к Хель. Сколько раз Хель хотела отдать меня на съедение своему псу- Гарму — одному из псов Дикого Гона.