Не желая обидеть Навака, Кьяри не стала отказываться от подарка. Спрятала листья коки в кармане на поясе.

Солнце клонилось к закату. Его последние лучи блестели на золотых крышах дворца, в то время как густые тени росли под деревьями императорского сада. Зина выскользнула из такой тени.

– Всё закончится, когда приедет Уаскар. Его воины убьют Атауальпу, и Уаскар отпустит на свободу всех, кого император запер в тюрьме.

– Уаскар приедет через двадцать дней. А может и больше. Нио не проживёт столько.

Кьяри махнула рукой, отгоняя назойливую мошкару, но никак не могла избавиться от зуда и от ощущения, что по её телу ползают насекомые.

– Куда ты?
– спросила Зина.

– К императору.

Зина тихо рассмеялась, потом лицо её сделалось печальным.

– Ты рассчитываешь на его милосердие, зная, как он обошелся с отцом Аи?

Кьяри метнулась назад и, грубо сжав предплечье Зины, встряхнула её.

– А на что мне ещё остается рассчитывать? На Уаскара? На Керука, который даже не попытался спасти Нио там, на площади? Или может, я должна рассчитывать на отца, который меня предал? Если император не поможет, мне остается только умереть, - злость и обида, пульсировавшие в груди, Кьяри отзывались стуком крови в ушах и посылали болезненные волны в затылок.
– Вы все можете только говорить! Судить о том, кто, в чем виноват, кто, что заслужил, что правильно, что нет.

– Император не станет тебя даже слушать, - прошептала Зина.

"Не станет тебя даже слушать", - её слова эхом звучали в голове Кьяри, когда она шла через сад и дворцовые террасы.

Император хорошо заплатит за живого мага, сказали стражники на площади. Тогда они не убили Нио, потому что хотели получить благодарность от императора. Они полагались на его любопытство. Кьяри тоже должна сыграть на любопытстве императора, если хочет спасти Нио.

Во внутренних покоях играла флейта. Кьяри смотрела на золотые статуи в нишах, когда один из стражников объявил ей, что император ужинает с гостями

– Отправляйся назад в дом избранных женщин. И приходи утром, - сказал стражник. В дрожащем свете факелов его кожа выглядела красной.

Кьяри вернулась на террасу, прошла под шкурой ягуара, натянутой между деревянными столбами с золотой инструктацией. Днем император и его приближенные здесь играли в вайру. Говорят, дед императора назвал игру именем своей наложницы. Наверное, девушка смогла чем-то удивить его, если он решил увековечить её имя. Кьяри тоже нужно удивить императора, чтобы он сохранил жизнь Нио.

Прислонившись к одному из столбов спиной, Кьяри сползла на пол. Прикрыв глаза, она увидела "Говорящую площадь", костры и людей вокруг них. Мальчишка с костлявой спиной снова взбирался на высокий столб.

– Внутри него сонный корень. Прими. Притворись больной. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, - будто наяву услышала Кьяри голос Нио. Где сейчас амулет? Она совсем забыла о нем. Как в калейдоскопе Кьяри видела события вчерашнего вечера. Отца, Нио, Керука и Кэсу с окровавленной глазницей. Двух мужчин извивающихся в агонии на земле, от того, что их лица заливало расплавленное золото. Ведьму в зеленом платке, лежащую без движения.

Воспоминания обернулись сном. Во сне Нио говорил:

– Когда Атауальпа умрет, ты будешь свободна, ничто не будет стоять между нами.

А Кьяри требовала от Нио, чтобы он поклялся, что не станет рисковать. Чтобы не случилось, кто бы не победил, Атауальпа или Уаскар, чего бы не хотел старик Синчи Инка, Керук, Тии, мать мятежника, Нио должен был пообещать, что вернется к Кьяри. Сбережет себя для неё.

– Второй раз я не переживу твою смерть, - прошептала Кьяри и проснулась.

Она прижималась щекой к гладким камням террасы. Перед её лицом лежали пятна света. Внутри них танцевали тени деревьев. Кьяри потребовалось время, чтобы понять, что одна тень не дрожит на ветру. Сообразив, что над ней стоит человек, Кьяри резко села.

Атауальпа был одет только в набедренную повязку. Распущенные волосы свободно спадали на спину и плечи. На широкой груди блестела золотая цепь.

– Сейчас ты выглядишь точно так же как, когда ты впервые появилась во дворце. Растрёпанная девочка с гор, в мятой, нечистой тунике. Это позор для любого мужчины, если его наложница так выглядит, - Атауальпа протянул Кьяри руку. И она не забыла подать ему свою золотую ладонь. Так, как ему нравилось. Сейчас ей очень важно было ему угодить.

– Знаешь, а ведь они у вас разные. Руки, - сказал император, перебирая её пальцы.
– У него не три фаланги, а четыре. Его локоть можно выгнуть назад.

У Кьяри не осталось сомнений - Атауальпа говорил о Нио. Она представила, как Великий Инка рассматривает Нио. Стражники держали его? Они связали его? "Интересно, а внутренности и кровь у них тоже золотые?" - некстати вспомнила Кьяри вопрос, прозвучавший на приветственном ужине во дворце. Раньше это казалось проявлением любопытства, теперь эти слова звучали, как угроза. Все в городе уже знали, что кровь у посланцев солнца самая обыкновенная.

Кьяри молчала, ждала, что скажет император. Не выпуская её руки, он проводил её в купальню, позвал служанку, одну из девушек дома избранных женщин. Атауальпа не разговаривал с Кьяри, сидел и смотрел, как её раздели, вымыли, намазали маслом, причесали и обернули в чистую тунику, расшитую золотом.