Сохраняя гордое молчание, за зеленокожим и прислужником Тарвиона следовал Кьерн Ражий.

Дроггу вяще не нравилась местность, где они очутились. Земля под ногами окончательно превратилась в зыбкую топь. Путников окружили низкие чахлые деревья, совершенно не годящиеся для того, чтобы обустроить на них ночлег. Зато вьюны и лианы образовали столь густой занавес, что разглядеть дорогу можно было лишь на несколько шагов вперед.

После продолжительных блужданий, они нашли каменистый участок, походивший на макушку погрузившегося в трясину великана.

Грумо облегченно скинул тяжелую ношу. Впавший в беспамятство Фендур хрипел что-то о скорой битве с драконами.

– Подкрепиться охота, - молвил плюхнувшийся на землю миррадец. Лицо коротышки выглядело осунувшимся и изможденным, верно, его тоже терзали полученные укусы.
– Эй, орочья рожа, ты ж вроде зверолов? Сходи, налови какой дичи.

Зеленокожий, молча, извлек из котомы черствый сухарь и протянул карлику.

– Спасибо, обойдусь, - буркнул в ответ тот.

Дверг, во время передряги в целости сохранивший походную сумку, начал показательно уплетать поблескивающий жиром шмат копченого мяса.

– Кьерн, братишка, дай кусочек, - едва не взмолился каштанововолосый.

– Еще чего, - отрезал рыжий, выразительно чавкая набитым ртом.
– Почто мне кормить оболтусов, кои собственное барахло по дороге выбрасывают?

– Я ничего не выбрасывал!
– обиделся ученик Тарвиона.
– Ты же сам видел, как на нас эти твари набросились!

– Угу-угу, токмо я с перепугу там свой мешок не оставил, - ехидно закивал рудой.

– Дык верно, это ж не ты Фендура на закорках волок, - с укором молвил Грумо.

– Больно мне надо корыстников из переделок вытаскивать, - с нарочитым равнодушием пожал широкими плечами дверг.

– Сам ты корыстник!
– вяло огрызнулся миррадец, видно, не желая доводить дело до драки.

– Я - не корыстник, - нахохлился Кьерн.
– Я защищаю слабых и немощных от таких негодяев, как ты, Фендур и зеленая паскуда.

– Это ж как ты их защищаешь? Убиваешь до того, пока другие не успели?
– без всякой насмешки полюбопытствовал подмастерье алхимика.

– Знай же, куцобородый, за всю жизнь я пальцем невиновного не тронул. Все укокошенные мной - подлецы и лиходеи, - продолжил браваду рудой.

Прислужник Тарвиона промолчал, показывая, что подобный разговор ему не интересен. Они провели несколько часов в молчании, набираясь сил после недавней схватки.

День клонился к вечеру. Солнце еще не опустилось за окоем, маяча на закате размазанным красным пятном, но в тени болотных зарослей уже сгустился почти ночной мрак. Лес озарили тысячи разноцветных огней. Многие из них являлись светляками, что отряд уже видел в предыдущую ночь. Происхождение других оставалось загадкой. Чаща наводнилась звуками вполне свойственными обычной топи: между деревьями текло протяжно кваканье, из высокой травы доносились хрюканье и урчание, кроны деревьев наполняло прерывистое уханье.

– Не могу без еды!
– поднялся на ноги Грумо.
– Орк, будь другом, сбегай на поляну, принеси мои сумки. Думаю, те твари, уже давно убрались восвояси.

– Полагаю, сто на той елани ныне есе опашнее, нежели днем, - ответил Дрогг, не собираясь исполнять просьбу карлика.

– Дык я бы сам сходил, но на кого же Фендура оставлять? На тебя что ли али рыжего?
– скорчив исполненную безысходности мину, всплеснул руками подмастерье алхимика.
– Послушай, я готов буду поделиться едой. У меня в котоме осталась отменная солонинка из бедра зурхала. Принесешь торбу - угощу ломтиком.

– Во-первых, я уверен, сто бештии уже распотрошили твои вьюки, а во-вторых, у меня имеетша запаш шнеди, - объяснил отказ зеленокожий.

– Ну, ты сам сравни, чего лучше вкусить: сухарей плесневелых або жирненького мясца?
– не отставал карлик.

– Я предпоситаю шухари, - непреклонно молвил болдырь.

– Ладно, паршивец, ты своего добился. Заплачу тебе за эту прогулку цехин, - толстые пальцы ловко сдернули с пояса пузатую калиту. Мошна негромко звякнула.

– Я не пойду туда даже жа шотню жолотых, пошкольку уверен, сто нисего шъестного там уже не ошталось, - Дрогг не изменил решения.

– Ах, ты, скотина, ты обрекаешь всех нас на голодную смерть!
– в отчаянии возопил Грумо, в то же время, не делая каких-либо попыток наказать столь вероломного злодея.

Приближалась ночь. Сквозь разрывы в густой пелене туч промелькнули огоньки звезд. Каштанововолосый лег на землю, взявшись за живот, и почал жалобно стенать о том, что без сытной кормежки не дотянет до рассвета. Орк и дверг остались глухи к его мольбам.

Охотник взялся обустраивать место для сна. По обыкновению он рассыпал вокруг себя смесь Йалласара, запасы коей к вящему огорчению приближались к концу. Сегодня зеленокожему предстояло ночевать на земле, посему он извлек из сумки и нахлобучил на голову мешок из толстой парусины. Болдырь затянул тесемки на шее так туго, что едва мог дышать.