к шее Мака.

— Эм…это…

— Просто садись на место, — тяжело вздохнул Тэйлор. — У меня нет на это

времени.

Мак покорно скользнул за переднюю парту за высоким парнем с темными

волосами, закрывающими его глаза, который сунул ему записку, когда Тэйлор повернулся

к Камилле.

Она все еще стояла в дверях, с перекинутой на плечо сумкой, руки засунуты в

передние карманы худи. Она встретила его испытующий взгляд с вежливым выражением.

Его глаза сузились.

— Значит, ты — Тиг, — сказал он с отвращением.

Она пожала плечами.

— Ты разговариваешь? — спросил Тэйлор.

— Иногда.

— Чей у тебя акцент?

— Мой.

Кто-то хихикнул, но грозный взгляд Тэйлор заставил всех замолчать.

— Люблю умных студентов, — сказал он. — Они садятся впереди, чтобы я мог не

сводить с них глаз, — он указал на пустую парту.

Это был первый намек на дискомфорт, который я заметила, когда она села за

первую парту, металлический браслет звякнул, столкнувшись с пластмассой. Ей, что, не

нравится сидеть впереди?

— Хорошо, если больше ни один студент не собирается к нам присоединиться

посреди семестра и урока, — мистер Тэйлор взял толстый весь в отметинах от липких

пальцев блокнот, взглянул в него, и бросил на деревянный стол. — Нет, эти были

единственные, так что сейчас мы можем действительно что-то сделать.

Посреди семестра или нет, но это было несправедливо. Я же не делала этого

нарочно. Но мои щеки все-таки покраснели. Я не могла видеть лицо Камиллы через всю

комнату, но я поняла, что она левша, по тому, как она несколько неуклюже разместилась,

чтобы делать заметки, за столом для пишущих правой рукой. Я наклонилась, чтобы

достать свой блокнот и карандаш из сумки и попыталась использовать эту возможность,

чтобы рассмотреть своих одноклассников. Уже на беглый взгляд было понятно, что

красивые ученики разместились в заднем левом углу, подальше от входа. Там была

блондинка с осанкой и внешним видом модели, еще одна девушка, хоть и не блондинка, но

соответствующая первой, и два парня, сидящих напротив задней стенки. У одного из них

были растрепанные темные волосы, которые придавали ему вид только проснувшегося; он

уставился в окно, подперев рукой подбородок и выглядя скучающим до слез. Четвертым

был он. Парень с атриума вертел в пальцах карандаш, по-видимому, придавая куда больше

внимания, чем остальные трое вместе взятые, тому, что мистер Тэйлор говорил о

социальных нормах Елизаветской Англии, которые привели к созданию «Сна в Летнюю

Ночь». Я продолжала рыться в своей сумке, используя это как предлог, для того, чтобы

тайком всех рассмотреть. Возможно, мое первое впечатление было ошибочным. Он

определенно выглядел гораздо проще, чем остальные трое. Когда я посмотрела на него

отдельно, он ничем не выделялся, за исключением того, что был азиатом.

Его взгляд встретился с моим, и он подмигнул.

Я выпрямилась в мгновение ока. Мои руки были на редкость спокойными, когда я

открывала тетрадь, ища в ней чистую страницу, чтобы делать пометки, но мой мозг

бесконечно повторял: что это было? Что это было? Что это было?

Простой? О нет. Определенно, нет. Не могу поверить, что это приходило мне в

голову. Время от времени я продолжала бросать быстрые взгляды назад в его миндалевые

глаза, когда на короткое мгновение, они остановились на моих, и мое сердце сжалось.

Вот дерьмо.

Не думаю, что я слышала что-то из лекции, но, видимо, моя рука жила отдельно от

мозга, так как когда прозвенел звонок у меня было три полных страницы писанины про

Деметрия и Гермию — я проигнорировала то, что написала — Ромео и Джульетта? Как я

могла пропустить упоминание о моей тезке? Вздохнув, я забросила сумку на плечо.

Ко мне подошел Мак с возвышающимся за его спиной другом. В этот раз у него

хватила такта выглядеть робким.

— Прости, вероятно, это не было лучшим знакомством.

— Ну что же, — сказала я. — Полагаю, я выжила.

Парень издал какой-то положительный звук. Я испуганно взглянула на мистера

Тэйлора, но он сосредоточил свой взгляд на Камилле, собирающей вещи, словно она