Увидев Кейна, я остановилась как вкопанная.

Слова не приходили, я лишь смотрела на его избитое лицо, которое все еще было черно-синим, но в некоторых местах синяки уже начали желтеть. Под рубашкой виднелись бинты, стягивающие его сломанные ребра. Я вздрогнула, мои глаза наполнились слезами.

– Нам нужно поговорить, - сказал он, и его глаза уже говорили, буквально кричали, кричали о том, чего я не хотела слышать.

– Хорошо, - ответила я и просто…просто ждала. Я не знала, что мне делать, куда идти, что говорить…

В следующую секунду его руки коснулись моего лица, а губы - моих губ, я выдохнула, он вдохнул.

– Я так скучал по тебе, - сказал он и крепко меня поцеловал.

Я поцеловала его в ответ.

Глава 18. Тайны

– Ты в порядке?
– спросила я, все еще ощущая вкус мяты после поцелуя с Кейном.

Он кивнул.

– Уже лучше, - Кейн посмотрел на меня и взял за руку.
– Бракс и Грейси уехали на выходные, - он пристально посмотрел на меня.
– Останешься со мной?
– рукой он приподнял мой подбородок.
– Пожалуйста.

Я подняла голову, подставляя губы для поцелуя, он этим тут же воспользовался, медленно и нежно поцеловал меня, затем вздохнул.

– Я встречу тебя здесь через час.

Это был самый длинный час в моей жизни. Я сбегала в душ, переоделась, высушила голову, сделала легкий макияж. Исследовала свой шкаф, все было слишком официально. Мерфи разрешила мне пользоваться ее шкафом и брать то, что хочу, поэтому я побежала к ней в комнату, нашла джинсы с дыркой на колене, майку в полоску и красную рубашку. Схватив все это, я побежала обратно к себе, оделась и просто влюбилась в свое отражение.

Как так вообще вышло, что я раньше не носила джинсы?

Я посмотрела на свою обувь - не пойдет, ничего сочетающегося с моим внешним видом. Побежала обратно в комнату Мерфи, где нашла ее черные угги - не думаю, что она убьет меня за них - надела и снова просто ощутила себя другим человеком.

Я пропала. Без вести. Внезапно я почувствовала себя свободной, словно стала самой собой. Это было захватывающее зрелище.

Дорога до дома Бракса заняла десять минут из-за интенсивного движения машин в пятницу вечером, и когда я подъехала, Кейн уже ждал меня, прислонившись к своей машине. Я заглушила двигатель и Кейн улыбнулся, когда я вышла из Лексуса, он улыбнулся еще шире.

– Вау!
– сказал он себе под нос, но я все равно услышала. Он медленно осмотрел меня с головы до ног.
– Повседневная одежда выглядит на тебе просто супер.

– И по ощущениям тоже просто супер, - сказала я вздрогнув. Кейн притянул меня ближе, взял за руку и повел внутрь. Внутри свет не горел, лишь свечка на журнальном столике. Не говоря ни слова, он повел меня к дивану, я села, Кейн сел рядом и обнял меня.

– Я хочу тебе кое-что сказать, Харпер, - сказал он тихим, завораживающим голосом. Я вся обратилась в слух, меня это заинтриговало. Я знала, что будет дальше, он будет говорить вещи, которые не хочет говорить, вещи, которые я не хочу слушать.

Но нам обоим это необходимо.

– Я знаю, что Бракс немного тебе рассказал той ночью. Я не собираюсь все это повторять еще раз. Во-первых, я хочу, чтобы ты кое-что знала, - он вздохнул, посмотрел мне в глаза.
– Я никогда не подвергну тебя опасности, Харпер. Надеюсь, ты это знаешь, - ярость пробежала по его лицу.
– Когда я увидел, как тот мужик идет в твою сторону, я просто свихнулся.

У меня пересохло в горле от ярости в его глазах.

– Я знаю, Кейн. Я знаю, что узнал Кори.

Он кивнул.

– Но есть вещи, о которых даже Бракс не знает, - он покачал головой, потер рукой челюсть. – Черт!
– он боролся сам с собой, я явно видела это, но молчала, ждала.

– Моя сестра, Кэти, - он грустно улыбнулся.
– Тогда она была моим единственным светом, такая милая, маленькая и такая беспомощная, - его лицо стало злым.
– Наш

отец, здоровенный мужик с большим животом, большим ртом и жутким нравом. Особенно, когда у него в желудке было шесть бутылок пива. А оно там было практически постоянно, - он отпустил меня, потер глаза, затем посмотрел мне в глаза.
– Обычно я принимал на себя все наказания Кэти. Но все же одно прошло мимо меня, - он закрыл глаза, вздохнул, снова открыл их. – Как-то я вернулся домой, а он избил мою сестренку до бессознательного состояния. А сам вырубился в кресле в куче мусора, в которой мы жили, - он снова покачал головой, я знала, что он вновь переживает этот кошмар. Сама испытывала такое. Кейн продолжил.
– Я нашел ее на полу в куче грязного белья, - у него был тихий, надтреснутый и болезненный голос, мне больно было его слышать.
– Она лежала и не просыпалась. Ее маленькие тоненькие ноги и руки были вывернуты странным образом, - он прочистил горло.
– Я знал, что она жива, поэтому позвонил 911. Затем избил пьяную, жалкую задницу своего отца, пока парамедики не оттащили меня от него, - он вновь прочистил горло. Я вложила свою руку в его и он сжал ее.
– Я избил его недостаточно сильно, потому что этот ублюдок ходил живой и здоровый уже спустя пару дней. Сейчас он в тюрьме и не выйдет оттуда, по крайней мере пока я жив, - его взгляд был сосредоточен на наших руках, затем он поднял голову и от боли, которую я увидела в его глазах, я перестала дышать.

– Моя сестренка так и не проснулась, - признался он.
– Сначала Кэти была просто в больнице, - он вздохнул.
– Она была переполнена, в ней не хватало оборудования, и то, как за Кэти там ухаживали…я ненавидел туда ходить. Ненавидел, что она там, - его глаза теперь были полны огня, боли и теней.
– Я бросил школу, когда был в старших классах, сбежал из еще одной приемной семьи и тогда стал заниматься числами, стал считать, проверял свои знания, делая маленькие ставки, затем все больше и больше. Возможности были безграничны, ведь я был в этом хорош, - теперь он отвел взгляд, я поняла, что он задается вопросом, осуждаю ли я его.
– Я тратил каждую копейку на безнадежно маленькую квартиру и оплату за заботу о своей сестренке, которую перевез в приличное частное заведение на побережье, за городом. Харбор Бриз. Там о ней хорошо заботятся и относятся с уважением. Даже если врачи говорят, что она этого не видит, из ее комнаты открывается прекрасный вид на гавань, и я думаю, она видит это, я думаю, она слышит меня, когда я разговариваю с ней. С восемнадцати лет я забочусь о своей сестренке, плачу за ее лечение.