Я наблюдал за ней, заинтригованный движением ее губ и тем, как она прикусывала губу зубами, когда не была уверена в чем-то. Я хотел поцеловать ее, очень сильно хотел, но не решился. Не сейчас. Я уточнил у ее:

– Так что, ты намекаешь на то, что я слабак?

Она рассмеялась, и на этот раз смех был искренним.

– Нет, вовсе нет. Ты больше похож на тихий шторм. У тебя спокойный тип силы, - сказала она, а я наблюдал за ее профилем в лунном свете.
– Даже твой акцент звучит мягче, чем у Бракса. Не знаю, в тебе как будто есть невероятная мудрость. Бракс такой громкий. Использует свои кулаки. На самом деле ты выглядишь так, словно постоянно машешь кулаками, но ты этого не делаешь. Или… - она быстро глянула на меня, у нее были такие большие глаза, что я практически рассмеялся от ее неловкого удивления - …все же используешь?

Я тут же заверил ее:

– Мне очень редко приходиться пускать в ход кулаки.

– Я так и думала, - сказала она, облегченно вздохнув.
– Ты…ты все обдумываешь, прежде чем сделать. Своим молчанием заставляешь других себя уважать, и то же самое ты проделываешь глазами, - она снова глянула на меня, и то, как сощурились ее глаза, когда она пыталась рассмотреть меня при лунном свете, прямо пронзило меня насквозь, ее взгляд был таким проницательным, всезнающим.
– Ты очень много говоришь одними глазами. Это невероятная сила, - она посмотрела на звездное небо. – И она впечатляет.

Своими словами она раскусила меня. Вот что впечатляет.

– Что ж, пока я бегаю вокруг, весь такой молчаливо-сильный, - сказал я, повернувшись к ней лицом, - вы надеваете маску, которая, как мне кажется, не очень-то идет вам, мисс Бель.

Даже в темноте было заметно, что в ее глазах что-то мелькнуло, такое до боли знакомое.

Страх.

Черт, я прекрасно с ним знаком.

– Ты сам сказал, что у всех есть секреты. Почему это не может оставаться секретом?

Ее мягкий, дипломатичный тон заставил меня улыбнуться.

– Потому что мне кажется, я хочу знать о тебе все.

– О, - выдохнула она, - что ж…я бы предпочла, чтобы ты перестал заниматься незаконными вещами с братством Капп, ведь ты ставишь под удар не только себя, но и своего брата. А это просто эгоистично. Так что мне кажется, мы оба хотим чего-то, что не можем иметь.

– Почему тебе так важно то, чем я там занимаюсь?
– я должен был спросить, потому как кроме Бракса никогда и никому не было важно. Но даже он не знал моих истинных намерений.

Она села и подтянула свои стройные ноги под себя. Я же остался лежать на боку и внимательно наблюдал за ней. Она напоминала мне пугливую лань, которая от страха готова вскочить и убежать куда подальше при любом шорохе. Именно поэтому я просто…просто слушал.

– Потому что это незаконно. В чем суть такой жизни? Я имею в виду, ты вообще планируешь заводить семью? А детей? Ставки будут твоим наследием? «Дети, я был чертовски хорошим преступником. Лучшим в округе». Я хочу сказать… - сейчас она выглядела раздраженной, как будто пыталась заставить меня увидеть ту точку зрения, которую я сам ни за что бы не увидел. Она снова нахмурила брови, и это показалось мне очень милым.
– Эта работа включает в себя накопления по пенсионному счету? Медицинскую страховку и скидку на стоматологические услуги?

Я не мог сдержать улыбки. Ее слова были правдивы, что-то похожее я слышал от Бракса буквально на днях.

Если бы они только знали, почему я на самом деле делаю то, что делаю, они, возможно, не судили бы меня так строго. Я потер подбородок и почувствовал, что щетина уже пробивается, хотя я брился совсем недавно.

– У меня есть на то свои причины, Харпер.

– Понятно, - сказала она и резко выпрямилась, как будто у нее в спине был штырь.
– Что ж, полагаю, все эти преимущества будут не нужны тебе в тюрьме.

Я сел. Нет, я вовсе не хотел попасть в тюрьму. И я не попаду, потому как сразу после Уинстона все брошу и пойду, наконец, своей дорогой.

– Я не собираюсь в тюрьму, - сказал я, смеясь, хотя в ночи этот смех вышел каким-то язвительным. – Никогда, - я согнул ногу в колене и положил на него подбородок, она, так же как и я, внимательно за мной наблюдала.
– Но твоя забота о моей пенсии и о моем будущем…трогательна.

Харпер наклонила голову.

– Как такое вообще может быть: ты занимаешься незаконными ставками и в то же время тайно мечтаешь стать полицейским?

Я тут же задумался, вероятно, из-за ее слов.

– Отморозки заполняют мир, Харпер. Не такие, как я, которые считают за деньги и помогают делать ставки. Я говорю о тех, кто вредит людям, - посмотрел на нее, изо всех сил желая, чтобы она все поняла без слов, чтобы мне не пришлось признаваться ей. Для меня это впервые.
– И эти отморозки должны поплатиться за свои преступления.

– Ясно, - мягко сказала она, смотря в одну точку на своем плаще.
– Ты жертвовал дополнительные деньги на соревнованиях по бегу?
– она резко повернулась ко мне, большие, ярко светящиеся в темноте глаза ждали ответа.