Я осталась одна перед важными господами и дамой.

Ощущение, будто меня голую показывают на улице.

– ВЫ Афродита Конфитюр?

Девочка, которая убила профессионального полевого агента Малибу?

Вас следует расстрелять без суда и без следствия!
– старичок неожиданно для меня проснулся.

Его глазки смотрели в разные стороны света.

Левый глаз косил на соседку слева.

Правый рассматривал на потолке пятно от убитого комара.

.- Агент Малибу?
– голос мой дрожал веткой сосны в ураган.
– Я не хотела убивать.

Прошу учесть моё избитое состояние.

Преступление совершенно в результате несчастного случая.

Не расстреливайте меня, пожалуйста, Санта Клаус!

Прошу заменить смертную казнь пожизненным заключением!
– Провела пересохшим языком по скрипящим губам.

Не знала, почему назвала судью Санта Клаусом.

Жизнь моя повисла на тонком волоске из хвоста коня.

– Не хотела убивать?
– старичок встрепенулся и вскочил на стол.

В его руке появился армейский пистолет "Глюк".
– Защищала себя?

Спасай свою вонючую жизнь сейчас, замарашка!

Представь, что я - оживший агент Малибу!
– судья топнул кривыми ножками.

Они короткие, словно от собачки пришили человеку лапки.

Но мне сейчас не до зоологических исследований.

Судья завизжал по-поросячьи.

Выстрелил мне в анатомический центр груди.

От удара пули я кирпичом свалилась на заплеванный пол.

Ждала, когда передо мной откроются двери Рая.

Но смерть тормозила в пути.

Наверно, задержалась на городском кладбище.

– Первые три пули сделаны из резины!
– Добрый судья выстрелил второй раз.

Упругая пуля попала в левую тонкую руку.
– Защищай свою тощую нищебродскую задницу, Афродита.

Клянусь, что четвертая пуля - настоящая.

Нам не нужны девочки, которые не могут выстоять с голыми руками против пистолета.
– Третья пуля выбила воздух из лёгких.

Я задыхалась, открывала рот, словно птенец.

В горячем бреду подскочила, словно пружина.

Подобное напряжение испытала три недели назад.

На меня напала стая бродячих собак во главе с гориллой.

Гигантская обезьяна командовала обезумевшими голодными уличными псами.

От собак я бы спаслась на мрачном дереве.

Собака не залезет на дуб или на сосну.

Но предводительница стаи горилла легко сшибла бы меня кирпичом.

Или задушила огромными лапами на ветке.

Невероятным образом я спасла свою жизнь.

На следующий день узнала, что собаки и горилла в ту ночь растерзали семь тысяч девятьсот двадцать три человека.

Я гордилась, что оказалась лучше семи тысяч убитых.

Сейчас в комнате передо мной стояла не горилла.

Судья Санта Клаус выстрелит боевым свинцовым патроном.

В яростном отчаянии я взмахнула руками.

Надеялась, что превращусь в птицу и вылечу в окно.

Сбила столик с шахматными фигурами.

Зачем в интернате нужны шахматы?

Рука инстинктивно зажала деревянного ферзя со свинцовым утяжелителем.

Я швырнула ферзя в сторону бешеного судьи с пистолетом.

Шахматаня фигура еще находилась в воздухе.

А я сразу за ней послала ладью.

Хватала фигуры и в гневе бросала в сторону стола.

Ничего не видела и ничего не слышала за пеленой страха.

Выстрел из пистолета не прозвучал.

– Афродита, шахматные фигуры закончились!
– рука усатого дяденьки вдавила мою голову в грудную клетку.

Голос звучал умиротворяюще - так священник на кладбище читает молитву над гробом.
– Подожди в коридоре решения мудрых судей!

Если они все выживут!

Подумай о том, что жизнь и смерть стоят близко.

Они похожи, как две капли ртути.
– Дяденька выпихивал меня из камеры пыток.

Перед дверью я оглянулась на поле боя.

Три судьи лежали, сражённые шахматными фигурами.

Из правой ноздри Санта Клауса торчал шахматный конь.

Во рту женщины застряли черная ладья и белая пешка.

Вместо передних верхних зубов непонятного существа красовался чёрный король.

На время я точными попаданиями оглушила всех судей!