Попадаются гении с рождения.

Джельсомино не обязательно тренироваться.

Она голосом разрушит любую стену.

Или, Барбара Винтельхальтер из Новаксити.

Она обладает редким природным даром собачьего лая.

Собаки приходят в восторг, когда Барбара лает на Луну.

К сожалению, мы полагаем этот дар ненужным.

– Ненужное лаянье? Я бы за него отдала умение швырять заточенные железные прутья!
– негодование на непонятливость судей вырвалось из меня.
– Вы никогда не убегали от стаи голодных псов под предводительством гориллы.

Если бы я умела лаять, как ваша Барбара, то не умирала бы от страха перед каждой собакой.

Я бы нашла общий язык со стаей.

Афродита - повелительница собак и обезьян!
– Забыла, что нахожусь в комнате допросов.

Гордо выпятила вперед куриную грудь.

– Вы всё сказали и показали, Афродита?
– женщина недовольно надула арбузные щёки.
– Идите и изучайте шахматы!

– Вы подготавливаете террористов и диверсантов?

Привозите в интернат нищих бродяжек, о которых никто не вспомнит.

Затем бросаете нас на смерть?

– Да ты с ума сошла, Афродита Конфитюр!
– Санта Клаус, женщина и существо превратились в трёхглавого дракона!

Они размахивали руками, как ножами.

Кричали, брызгали слюной, грозили пальцами.
– МЫ не воюем!

Мы не террористы, не солдаты и не шпионы!

Наша цель - Мир на планете Земля.

Мы несем доброе, красивое и вечное!

Не оскорбляй, пожалуйста, тех, кто желает Счастья!

Мы не любим, когда нас подозревают в гадостях!

Задушили бы тебя, расстреляли, повесили и утопили за ложь!

Но, высокие моральные качества не позволяют нам убить тебя!
– чуть не разорвали меня в ярости.

Я вышла из комнаты пыток задумчивая.

Убеждения членов избирательной комиссии удивили до скрипа мозгов.

Дело не вязалось со шпионской подготовкой.

– Приговорили к расстрелу?
– Константин неуклюже пошутил, когда я захлопнула за собой дверь.
– Вы так орали друг на друга, что ворона за окном умерла от разрыва сердца.

Валяется вверх чешуйчатыми лапками.

– Расстрел! Смерть! Надоела мне жестокость!
– выпучила глаза на Пуччини, словно у него рога выросли.
– Я осознала, что Миром правит Любовь!

– Нервный срыв! Перегрелась в кабинете!

Приложи в туалете к голове холодную фарфоровую раковину унитаза!
– Флорика потрогала мой вздувшийся лоб.

– Флорика Бубнова! Зайдите, пожалуйста, за решением судейской тройки!
– усатый дяденька перешел на "вы".

Под левым глазом у него разливался синяк.

Миротворцы по-доброму благодушно подрались.

– Афродита! Что они хотят услышать?
– Флорика поскользнулась на банановой кожуре.

Не удержала равновесие и ударилась лбом о стену.

– Не знаю, что нужно говорить.

Но дам совет, о чём нельзя упоминать!

Не касайся темы диверсантов и шпионов!
– я прошипела в спину подруге.

Возможно, благодаря моему совету, Флорика вышла быстро.

В пыточной камере не кричали о войне и мире.

Лишь с грохотом упала ваза и разбилась.

– Ничего не понимаю в школе-интернате!
– лицо Флорики белее январского снега.
– Мне приказали, чтобы я научилась работать ногами, как языком.

Нацепили наручники, чтобы руки не мешали тренироваться!
– Флорика подняла тонкие сахарные руки.

Полицейские стальные наручники тускло блеснули.

Они еще раз подтвердили, что в школе интернате думают только о добре.
– Ножки у меня длинные и гибкие.

Натренированы в уличных боях с крысами.

Судьи назвали мои ноги талантом.

Я своим талантом шлёпаю по лужам и грязи.

Теперь обязана развивать талант до гениальности.
– Раздался тупой стук.

Ингрид от ужаса упала в обморок.

Она до потери пульса боялась приговора судей.

Я подумала, что мне повезло с шахматами.

Шахматы - не кандалы, в которых придется кушать и спать.

Я радовалась, но не подозревала, что означают шахматы в школе-интернате.

– Константин Пуччини! Вы ещё живы?
– усатый дяденька оригинальными словами пригласил Константина.