До утра мы не разъезжались: для кого-то наступила самая жаркая пора рабочих суток, а кому-то вроде меня просто оказалось некуда деться. Алёна, которую работа с неправильной галактикой начала мало-помалу интересовать, прибилась к группе доктора Штейн, ожидающей, когда телескоп переведётся в их часть неба.

– Наше время три двенадцать ночи, - сообщила Штейн, и аспиранты разочарованно вздыхали, потому что часы показывали лишь половину первого.

– В это время мы увидим галактику NGC 5949?
– спросила я у Штейн.

– Что?
– не поняла та.
– А... Новый любимый объект у Смита? Погоди, но разве эта галактика не в созвездии Дракона?

– М-м-м...
– я не могла припомнить ни где находится моя галактика, ни где находится созвездие Дракона.

– У Северного Полюса?
– рассмеялся один аспирант Штейн.
– Ну-ну, сейчас увидим в чилийский телескоп.

– Он тебе просто скинул данные с Хаббла, - сказала Штейн.
– Смит любит теорию, а не практику, расслабься. Он уже надавал тебе заданий? Ничего, побалуетесь с ним в созвездии Дракона, потом присоединишься к настоящей работе.

"Да за кого они меня принимают?
– возмущалась Алёна.
– Я здесь девочка на побегушках, что ли? Скажи, что не будешь выполнять прихоти старикана!"

"Расслабься, Ба, - ответила я, - ты ведь уже всё рассчитала, разве нет?"

"Как рассчитала, так и удалю! Мы здесь не крепостные, пусть знают!"

Алёна ещё долго бушевала, и в общей суматохе мы успели ухватить лишь пару часов сна, что оказалось совершенно нормальным для сумасшедшего темпа работы обсерватории Серро-Тололо.

Наутро у нашего рабочего стола появился бодрый директор Смит, желая узнать результаты вычислений. Несколько минут он молчаливо изучал Алёнины материалы, которые, кажется, открыл впервые, а в конце недовольно выдал:

– Плохо, думайте ещё.

"Тупой придурок!
– думала Алёна.
– Что он ещё хочет от меня, кроме математического описания распределения массы тёмной материи по галактике?"

Другие аспиранты с сочувствием смотрели на меня и подливали кофе. Легенды гласили, что Смит находил жертву в каждой новой группе, вцепляясь в неё когтями и душа мутными противоречивыми данными.

***

В итоге получилось, что Алёна занималась расчётами для Смита не один день, а весь первый месяц работы в Серро-Тололо. Доктор Штейн не нагружала меня обязанностями по своему проекту, понимая, что Смит давал мне заданий больше, чем я могла осилить за стандартный рабочий день.

Вычисления Ба мне понять было не дано, но я в общих чертах я разобрала происходящее в галактике NGC 5949. По данным о массах звёзд в планетарных системах данной галактики стало ясно, что тёмная материя в ней распределилась абсолютно равномерно, хотя по общепринятым теориям должна была концентрироваться в окрестностях самых массивных звёзд. И директор Смит хотел, чтобы Алёна объяснила такое распределение массы действием экзотической материи с отрицательной массой. Он рассчитывал включить вычисления Ба в свою новую работу о революции в объяснении поведения тёмной материи, что закономерно возмущало Алёну.

"Самодовольная сволочь!
– ругалась она каждый день.
– Сам не умеет думать и припахивает молодых!"

"Молодых?
– засомневалась я.
– Но если посчитать, то сколько тебе лет? Годиков двести?"

"Я появилась, когда тебе было шестнадцать, дура! Десятилетний юбилей пропустили".

Но первый рабочий месяц состоял не только из заданий Смита и ночного наблюдения за незнакомыми звёздами. Когда мы спускались на уровень моря, в жилой корпус прибрежного города Ла-Серена, где проводили выходные дни, потому что длительное пребывание в горах не сказывалось на организме хорошо, я регулярно болтала с Петей по Скайпу, рассказывая, как и обещала, о тонкостях работы обсерватории. Алёна, если была в нормальном настроении, помогала объяснять странное поведение галактики NGC 5949, но когда вдавалась в тончайшие тонкости, Петя отвечал:

– Нет, это уже за пределами моей компетенции. А что ты упоминала об исследованих Андреева в обсерватории Ла-Силья?

– Ну-у-у...

Увы, от Михаила Андреева, обещающего подыскать место для Пети, я не получила ответа, как ни старалась. Андреев заезжал к друзьям в Ла-Серену каждую неделю, но мои вопросы о Пете пропускал мимо ушей.

– Я подробностей не знаю, - ответила я.
– Понимаешь, такое держат в секрете.

– Понимаю, конечно... Но мы встречались с Андреевым на одной конференции, и я подумал, что смогу влиться в его проект. А это невозможно, пока я не пойму хотя бы, где он ищет планеты...

– Попытаюсь выяснить, - с улыбкой пообещала я.

Пытаясь выполнить просьбу Пети, я поймала Андреева, когда встретила в следующий раз в жилом корпусе. В тот день он выглядел обеспокоенным, его глаза блуждали, не останавливаясь на предметах, и он что-то бормотал под нос. Как всегда, его полуседые волосы клочками торчали из-за ушей, а руки безостановочно поправляли пуговицы на голубой рубашке.

– Добрый день, Михаил!
– попыталась я вывести учёного из транса.
– Как поживают экзопланеты?