– Так много дел?
– ужаснулась я.

– Не в этом дело. Каждая новая группа обязана встретить закат в обсерватории и увидеть звёзды, которые изучает, вживую. Сегодня закат в... так, четырнадцатое число было вчера, значит... в девять пятнадцать вечера собираемся у выхода.

Алёна поддалась моим уговорам поработать и поразительно быстро разобралась с программами на четырёх мониторах, за пару часов набросала формулы, описывающие движение загадочной галактики, и собрала наблюдательные данные, отличающиеся от теоретических. До условного часа заката она успела придумать несколько объяснений странного движения галактики по небу, включая влияние материи с отрицательной массой, которая якобы могла отталкивать галактику NGC 5949 от её соседки.

Директор Смит не обрадовался, что я закончила отчёт раньше времени, а, кажется, заранее решил, что я сделала вычисления спустя рукава. Но в уме Алёны я была уверена больше чем в том, что Солнце встаёт на востоке, так что приготовилась завтра слушать похвалу Смита, уверенная, что он оценит расчёты, прочитав их в своём кабинете.

Вечером группа новоприбывших учёных вышла из помещения на холодную вершину чилийской горы. Все фонари потушили, и первое время казалось, что я ослепла. Но через несколько секунд у меня зарябило в глазах от ослепительно чёткого звёздного неба с миллиардами ярких и тусклых звёзд. Чёрные пустынные горы обрамляли огромный, необъятный для глаза человека "купол" неба. Я знала название пары южных созвездий, но сейчас не могла их найти, потому что звёзд оказалось намного-намного больше, чем я ожидала, и многие яркие, как планеты. Звёзды мерцающе смотрели сверху, как лампочки на рождественской гирлянде.

– Такое только на фотках бывает!
– говорили новые аспиранты и постдоки.

Кто-то принёс еду и выпивку отметить приезд новой группы. Старые сотрудники вынесли для новых куртки, зная, что мы приехали неподготовленными. Старички поясняли, что чилийское лето на высоте два километра холоднее не только Калифорнийской, но и Канадской зимы.

"Ба, ты такое видела?
– думала я, глядя на небо и потягивая что-то алкогольное из бумажного стаканчика.
– Правда, что в деревнях небо лучше видно? Но вряд ли настолько!"

"Да, есть здесь что-то..."

Алёна не закончила, и мне думалось, что Ба просто стесняется показать восхищение. Уверена, даже она почувствовала величие космоса и человеческого ума, приведшего нас как можно ближе к небу.

"Вы давали имена созвездиям?
– спрашивала я.
– Слушай, я и не задумывалась, что русские народные названия созвездий, наверное, совсем не похожи на нынешние традиционные. Ты же не знала ни про зодиаки, ни про греческих героев, да? Эй, Ба?.. Вы называли созвездия в честь Ивана-Царевича или Царевны-Лягушки? Ты же смотрела на совсем другое небо! Или вы не придумывали названия? Но что тогда делать по ночам без интернета?.."

Но Алёна молчала, и я могла слышать лишь её умиротворённое дыхание и чувствовать печальный взгляд, обращённый к небу.

Новые аспиранты искали знакомые и незнакомые звёзды, показывая друг другу области неба, которые сейчас исследовали. Вот постдок из Гарварда рассказывает про предположительно открытую чёрную дыру в созвездии Зайца. Вот аспирант из Стэнфорда показывает, где живут его любимицы двойные звёзды созвездия Парус. Но объекты их изысканий, конечно, бесполезно было бы искать человеческим глазом. Более опытные сотрудники молчали, но и в темноте на их лицах была различима радость.

Однако ни куртки, ни вино, ни сэндвичи не могли спасти нас от холода, и через пятнадцать минут мы оказались вынуждены ретироваться в помещение с обогревателями. Учёные часто проводили ночи в обсерватории, проводя наблюдения. Порой здесь просиживали штаны и те, кому не обязательно было воочию смотреть на ночное небо, вроде меня, потому что как глаза ни напрягай, тёмную материю не увидишь.

Доктор Смит лично представил нас телескопу имени Виктора Бланко, и торжественно запустил ночную сессию наблюдений. Телескоп оказался роботическим, как телескоп, о котором однажды рассказывал Петя, то есть он сам находил нужный участок неба. Стоило директору Смиту нажатием кнопки пульта раскрыть купол обсерватории, как телескоп словно повёл носом, принюхался, прислушался, и, сделав оборот на сто восемьдесят градусов, обратился на восток.

– Сегодня наблюдаем за источником излучения в созвездии Волопаса, - обтекаемо выразился Смит.
– Но позвольте вам кратко поведать историю обсерватории Серро-Тололо...

"Краткая" история длилась около двух часов, и мне запомнилось лишь, что Виктор Бланко, давший имя главному телескопу научной станции, занимал должность директора обсерватории во второй половине ХХ века. Доктор Смит не поленился рассказать всю биографию Виктора Мануэля Бланко, начиная с его бедного детства в большой пуэрториканской семье с восьмью старшими братьями и заканчивая его смертью в 2011 году.

Далее Смит перечислил с полсотни фамилий учёных, работавших в Серро-Толло в нашем веке, рассказал, как он польщён честью занимать место Виктора Бланко, и, кажется, я слышала, как аспиранты храпели стоя. Терпение директора оказалось не безграничным, и он сказал:

– Можно оправдать вашу невнимательность утомительной дорогой, но незаинтересованность историей великой цитадели науки, в которую вы приехали трудиться, простить нельзя!

Доктор Смит подошёл к компьютерам и занялся работой, полностью забыв о нашем существовании. Старые сотрудники жестами показали, что подобное поведение типично для директора.