– Наконец-то!
– воскликнул он, когда я вошел.
– Ты где был, олух? Что за мания, вечно куда-то пропадать? Спер Посох и по тапкам...

– Орел, я был в Оке Мира, представляешь?
– похвастал я, оцепив с пояса тяжелый меч и с удовольствием упав на кровать.
– И я видел Яскера! Даже разговаривал с ним... ну как разговаривал, говорил он, а я только... Ладно, не важно. Где остальные?

– Что за меч? Лигийский?!

– Нет, подарок Ясекра. Орел, что с остальными?

– Подарок Яскера?!
– Кузьма схватил меч и, вытащив его из ножен, восхищенно уставился на клинок.

– Орел!

– А... да. Мы не знали, где тебя искать, поэтому Лоб торчит у ХАЭС в Котельном Стане, Миша возле Горкома на Старой Площади, а я жду тут. Все живы.

– А Лиза с Матреной?

– Где Матрена, не знаю, но с ней все в порядке. А Лизу комитетчики увели, и жезл трофейный отобрали... Но ты бы видел, какого она жару задала, когда ты свинтил с веселья. Ух!

– Кому задала? Нам или Лиге?

– Лиге... странно, да?

– Более чем. Как думаешь, что с ней теперь будет?

– Да какая мне разница? Лучше скажи, что было в Оке Мира, ты туда телепортировался из реакторной?

– Да, только давай для начала найдем Мишу и Лба, не хочу повторять историю дважды.

Как выяснилось, после моего исчезновения оставшиеся штурмовые группы забаррикадировались в реакторной, где успешно дождались подкрепления. Все мины к этому времени были обезврежены, а я с Посохом Незеба и таинственным артефактом надежно прибит охранниками Яскера к полу Ока Мира, поэтому Хранители уверенно выдвинулись на территорию ХАЭС и превосходящими силами быстро и без особых потерь разобрались с диверсантами.

Я в свою очередь рассказал все, что произошло со мной в Оке Мира, а так же про распоряжение отправляться на службу в ИВО, поэтому, когда поздно вечером посыльный принес нам повестки из военкомата, в которых говорилось, что нам всем необходимо в назначенный час находиться у входа в Око, никто не удивился.

Последний день в Незебграде мы решили хорошенько отметить, и тут я очень кстати вспомнил про припрятанное контрабандное эльфийское вино, которое я на пару с мучившимся от похмелья солдатом когда-то конфисковал у трактирщика в Научном Городке. Лоб напиток не оценил, назвав кислятиной, и сразу приступил к самопальному пойлу, от запаха которого у меня слезились глаза. Впрочем, когда эльфийское вино закончилось, а байки, которые мы травили друг другу, окончательно потеряли хоть какую-то правдоподобность, пойло Лба уже не казалось мне таким отвратительным. Несколько раз я порывался пойти и разыскать милиционершу, которой когда-то помогал обезвреживать преступника, но дойдя шатающейся походкой до двери забывал, куда иду, и возвращался на место. Михаил отключился еще на стадии эльфийского вина и тихо сопел на своей кровати. Лоб, допив до дна очередную кружку, вытер рот ладонью и крякнул:

– Бабу бы.

Затем встал, вышел за дверь и до утра уже не возвращался. Мы остались вдвоем с Орлом.

– Ты отличный стрелок, Кузьма, я рад, что мы встретились, - пробормотал я заплетающимся языком.

– Ты тоже ничего, Ник. Не так крут, как я, конечно, но тоже сойдет.

– За "Непобедимый" и всех, кто там был, - произнес я и мы выпили не чокаясь.

– Я вот думаю, зачем нам эти ясли?
– спросил Орел.

– Ясли?

– ИВО. Мы уже доказали, что в состоянии разбивать Лиге лица, - он стукнул кулаком по столу.
– Почему бы сразу не послать нас на передовую?

– А ты не из робких. Я еще на корабле заметил... Не боишься, что Лига разобьет лицо тебе?

– Лучше Лига, чем... Я хочу сказать, что смерть в бою - это ведь достойно.

– Говоришь, как орк.

Орел замолчал, задумавшись о чем-то своем, и я решил, что паузу нужно заполнить новым тостом, но Кузьма вдруг медленно заговорил, все еще пребывая в своих невеселых мыслях:

– Вся моя семья погибла не от рук Лиги.

Я замер с поднятой кружкой.

– Разбойники. Обычные грабители. Напали на наш поселок, когда все спали, всех под корень вырезали. Моих родителей, братьев, друзей... Один я живой остался... на охоту ушел. Вернулся, а от домов одни угли тлеющие остались... И я поклялся отомстить убийцам.

Он снова замолчал.

– Отомстил?
– осторожно спросил я.

– Да, - сказал Орел и залпом выпил все, что оставалось в его кружке.
– Мне потребовался один год. Всех до одного выследил и перестрелял.

Он сказал это так, что я сразу понял - из всех сегодняшних невероятных историй, которые прозвучали в этих стенах, именно эта является правдой. С меня даже слетел хмель.

– Ты говорил, что я хороший стрелок... У меня была хорошая практика. Один выстрел - один труп. А потом уж было с собой покончить хотел. Я уже стоял на мосту с камнем на шее... интересное чувство.