Ночью мне снова снился замерзший замок.

Утром я сразу направился в архив. Здесь предстояла заключительная часть подготовки. Просто выломать дверь нельзя, я чуть не сглупил вчера. Ведь охранник проверяет все двери утром и вечером, и выломанная дверь, конечно же, привлечет его внимание. Но библиотекарь — специфическая профессия, она имеет ряд преимуществ перед другими. И главная из них, если не считать возможность знакомится с девушками в читальном зале, когда они обращаются за консультацией, это возможность получать знания самых неожиданных профессий. Дома я загодя нашел отвертку из какого-то особо твердого сплава и универсальный ключ, которым обычно срывают приржавевшие гайки. В холле архива прошел мимо охранника, как обычно не спросившего пропуск, подходя к лестнице, оглянулся и нырнул в сумрак под лестничной площадкой. Сердечник замка я нашёл наощупь, отвертка конечно же в отверстие не пролезла и пришлось подстукивать ее ключом. Кое-как справившись с первой частью работы, я обхватил универсальным ключом рукоять отвертки, и что есть сил рванул на себя. С приглушенным звоном внутри замка, отвертка провернулась примерно на девяносто градусов. Вроде бы получилось совсем не громко, подумал я и выглянул из-под лестницы. Охранник сидел в прежней позе, уставившись в газету. Я мысленно поблагодарил строителей, сделавших такой длинный холл, и вернулся к двери. Отвертка легко повернулась в замке и дверь открылась. Я выдернул свое орудие и осмотрел сердечник. Если не присматриваться, вряд ли что-то заметишь в полутьме. Я шагнул в коридор, закрыл за собой дверь и зажег фонарь. Теперь отвертка полезла в замок с этой стороны, легкое движение руки и дверь оказалась запертой. Теперь к следующей преграде. Операция и в этот раз прошла как по маслу, и за дверью показался знакомый сиреневый круг. Я вступил в него и закрыл глаза. Стало вдруг страшно. Куда я вообще полез? Это же не мое дело! Потом перед глазами всплыл замок под черным небом и мысли сами выстроились в нужном порядке, страхи и сомнения задвинулись на второй план. Я сосредоточился, вспоминая зал, виденный в истории. По телу пробежала дрожь, в желудке появилась холодная пустота. Я открыл глаза. Место темной комнаты со светящимися знаками на полу занял просторный круглый зал, как будто в театре быстро сменили декорации. Немного отвлекся, а действие уже происходит в новом месте.

Зал имел форму купола, его светло — серые стены смыкались над головой на высоте метров десяти. Пол под ногами покрыт черным упругим материалом. Видимо какая-то синтетика. Единственный выход шёл в неосвещённый коридор. Еще в зале был истукан, глядевший неживым взглядом в неизвестные дали. Те двое говорили о нем, как о живом существе и вроде бы что-то от него хотели.

— Добрый день! — я помахал рукой статуе.

Каменные глаза повернулись и уставились на меня. Вздрогнув, я отступил. Глаза на самом деле были не каменные, но и живыми их не назовешь.

— Простите, если помешал, — сказал я. Глупо конечно звучит, он же статуя, но немного вежливости не помешает.

Я подошел ближе, а глаза так и остались смотреть в то же место. Кажется, наше общение закончилось. Понятно, на что жаловался тот, которого звали Дэнилом.

— Вы любите больных девочек? — спросил я зачем-то, вспомнив историю, произошедшую здесь.

Истукан ответил на этот вопрос, так же, как и на предыдущие. Глаза его уже успели незаметно для меня вернуться в исходное положение, так что, возможно, мне все это померещилось. Ладно, я ведь не к нему пришел, мне вещи парочки кровавых маньяков нужны.

К сожалению, тарелок и ложек, как в истории, перед истуканом не стояло, только лежало старое одеяло, сложенное пополам. Я опустился на импровизированную лежанку и закрыл глаза. Надо бы на бок повернуться, мелькнула запоздалая мысль, а то опять стошнит на одежду. В следующий миг я неожиданно быстро отключился.

Синее одеяло делили на клетки белые линии. Спящая на нём девочка лет пяти, в синем платье с белыми оборками, почти сливалась цветом со своей скудной постелью. Обнявший ее сзади мальчишка, старше ее на несколько лет из одежды имел только штаны. Скомканная рубашка лежала под головой девочки. К плечу паренька протянул руку его сверстник и бесцеремонно затряс. Спящий вздрогнул и открыл глаза.

— Дэнил? Чего тебе?

Второй мальчишка выпрямился и махнул рукой:

— Пойдем.

Заворочалась девочка, оглянулась на встающего:

— Ты куда Максим? — голос ее дрожал, будто вот — вот расплачется.

— Я на минуту, спи, — буркнул мальчишка в ответ.

Вдвоем они пошли по большому помещению, лавируя между лежащими на полу детьми. Огромный зал напоминал своей архитектурой древний собор — множество бессмысленных украшений на стенах, всмотревшись в которые можно уловить какой-то сакральный смысл или придумать его, ведь неизвестно, есть он там на самом деле или нет.

Два паренька прошли к широкой лестнице, облицованной мрамором и с чудными фигурками через каждый метр перил. Второй этаж представлял из себя площадку десять на десять метров, со стулом напротив большого окна и длинным баллоном для хранения газа посередине. Мальчишки заглянули в окно. В чернильной темноте снаружи не различить, где кончается черная земля и начинается беспросветное небо. Только вдалеке сверкали маленькие как острие булавки, вспышки.

— Может это наши? — сказал Максим.

Дэнил хмуро посмотрел на него.

— Ты на высоту посмотри. Какие это наши?

— Может там гора… — сказал Максим обреченно.

— Откуда там гора? — зло и с напором ответил Дэнил. — Ты что несешь?

— Значит все? — посмотрел на товарища Максим. — Может ты ошибся? Мама говорила, они никогда не пройдут сюда.

— А про зубную фею она ничего тебе не говорила? — недобро усмехнулся Дэнил. — А то я могу рассказать, чтобы тебе легче было. Если бы эти хреновы экспериментаторы не могли сюда попасть, зачем все взрослые до единого тогда ушли их останавливать, а?

Максим промолчал.

— А зачем наши ушли сражаться, если этих гадов целый мир до этого не остановил? Что сможет сделать несколько тысяч?

— Наверное, они знают… — неуверенно начал Максим.

— Ничего они не знают, — перебил Дэнил. — Как ты думаешь, почему нам сказали, что если небо снова станет светлым, то мы должны будем сами заботится о своем пропитании и о тех, кто младше?

Максим с безнадегой посмотрел в окно.

— Баллон думаешь, они от нечего делать поставили? — не отставал Дэнил.