Я со злобой сплюнул на пол. Ненавижу смотреть истории животных. Словно тебя заперли в чужом теле и с мозгами что-то сделали. То ли дело у людей — сначала постепенно сживаешься с ним, чужой и незнакомый человек становится ближе и понятнее. Можно даже как бы посмотреть на него со стороны. Человеческие отпечатки сложны и многогранны, а тут раз — и захрюкал.

— Кажется, я как-то неправильно ко всему этому подхожу, — сказал я, тут мысли мои неожиданно пошли в сторону. — А мой отец часто вам помогает?

Ференц отрицательно помотал головой.

— У нас в городе редко что случается.

— А здесь?

— Здесь постоянно. Но не такое. Прирежут кого-нибудь из-за бабы или карточного долга, нам до этого дела нет. Дикари.

— С чего же начать? — растерянно сказал я.

— Вспомни ту историю, что в рубашке видел, — посоветовал Ференц. — Может найдешь зацепку…

Я мысленно пробежался по еще свежему воспоминанию. Тут же пришел ответ.

— Болт, — пробормотал я.

— Какой болт? — удивился Ференц.

— Арбалетный, — пояснил я.

Инспектор задумался на секунду и вышел. Я поспешил за ним.

После нескольких минут поисков, снаряд примитивного оружия был найден. Я взялся за острие, покрытое темной коростой, сосредоточился, отстраняясь от окружающего мира и меня тряхнуло, словно от удара электрическим током. Я еле удержал равновесие, и, открыв глаза, удивленно посмотрел на наконечник.

— Что за хрень? — вырвалось у меня.

— Проблемы? — приблизился насторожившийся инспектор.

— Сам не понял. Сейчас еще раз попробую, — процедил я и снова закрыл глаза.

Через несколько секунд тело снова непроизвольно дернулось, но я не открыл глаза.

Двое стояли перед статуей толстого лысого божка, сидевшего скрестив ноги. Один из стоявших был в потертом одеянии с накинутым капюшоном, а второй в коротких штанах до колена. Тот, что в коротких штанах, помахал рукой, словно привлекая внимание статуи:

— Э — эй! Здорово! Помнишь нас? Мы из тех маленьких букашек, что иногда пробегают мимо тебя! Меня зовут Дэнил, а это Чеслав.

Дэнил посмотрел на статую выжидательно, потом сказал зло:

— Что ты сука, меня игнорируешь все время!

Второй, которого назвали Чеславом, откинул капюшон, и стало видно, что он саркастически улыбается.

— Хорошая попытка. А главное оригинальная.

Дэнил проворчал что-то неразборчиво и отвернулся. Чеслав поднял глаза, всматриваясь в безразличное каменное лицо.

— Я однажды заставил его посмотреть на меня, — он покосился на обернувшегося товарища. — Принес шахматы, и стал играть партию за себя и за него. В какой-то ход за его сторону я зевнул ферзя…

— Эка невидаль, — перебил Дэнил. — На меня он тоже раз поглядел.

Чеслав посмотрел на него вопросительно.

— Притащил шлюху с островов, — пояснил Дэнил, — поставил раком и показал…

— Я тебя понял, — сказал Чеслав.

— А чего тут понимать, — пожал плечами Дэнил. — Совместил приятное с полезным. Хотя толку немного было…

Он прошелся по залу, опустив голову и заложив руки за спину.

— Слушай, — с надеждой в голосе начал он, — а может нам еще одну больную девчонку найти? Может он к ним слабость питает?

Чеслав покачал головой.

— Во — первых, он все равно говорить не будет, а во — вторых… где ты таких искать будешь?

— Я знаю одну, с похожими талантами, — задумавшись, пробормотал Дэнил, — правда она ничем не болеет, и годков ей… то ли семьсот, то ли восемьсот. Но как нам тогда узнать секрет чертовой технологии?

— Может, есть какая-то машина для разморозки? — спросил Чеслав.

— Может и есть, — сказал Дэнил. — Только как нам это поможет? Рисковать мы не можем. В органике при заморозке образуются кристаллы льда. Вода, переходя из жидкого состояния в твердое, расширяется, значит, все ткани повреждены. Раньше вроде были криогенные камеры, в которых можно было заморозить живое существо, а потом обратно оживить, но там весь секрет был в технике заморозки, жидкость какая-то вкачивалась, электромагнитные волны, чтобы не допустить кристаллизации…

— Это не наш случай, — заключил Чеслав. — Значит, нам остается только ждать, пока все условия не сойдутся благоприятным для нас образом…

— Значит есть много времени для тренировок! — радостно заключил Дэнил. — Что, окунемся еще разок?

По полу пополз прозрачный слой тумана, словно здесь образовался резкий перепад температур. Туман густел и поднимался, сначала по пояс, потом дополз до груди, а через пару минут кроме молочной мглы ничего не осталось. Вдруг стало очень холодно, просто невыносимо, словно ты прикоснулся к железу зимой, только не кожей, а всеми внутренностями сразу. Туман сдуло, и на безжизненной равнине под абсолютно черным небом остались две карикатурные фигуры. Обмотанные всевозможным тряпьем, они походили на растолстевшие бедуинские мумии. Из тех мест, где у людей должны быть лица, вырвались небольшие облачка пара. Фигуры сделали по шагу. Левая, не удержала равновесие и опустилась на колено. Правая сделала еще шаг и упала навзничь. У левой, из того места, где должен быть рот, еще раз вырвалось облачко пара, и она так и осталась стоять на одном колене. Черный мир снова стал безжизненным, и только холод искал новую жертву, забираясь ледяными пальцами в душу.