Ференц поднял голову на стук и на его лице на миг проступило неудовольствие. Потом он натянуто улыбнулся и показал на кресло перед столом.

— Когда в следующий Приемник? — спросил я, усаживаясь.

— Никогда, — ответил он коротко.

До меня не сразу дошло, что значит — никогда.

— Почему?

— Я вчера отчитался о нашем путешествии во второй Приемник, и мне влетело за самодеятельность. — Ференц посмотрел в тетрадь, потом поднял глаза на меня и толкнул тетрадь в мою сторону. — Дело закрыто, распишитесь, что уведомлены о неразглашении.

Я механически подписал подшитый в тетрадь бланк и посмотрел на инспектора.

— А что же эти? Их же не поймали.

— Обо всем позаботились, — отведя взгляд сказал Ференц.

— Каким образом?

Инспектор пристально посмотрел на меня.

— Прочитайте, что подписали, Валентин, — сказал он.

Я опустил глаза и прочитал.

— Я все понимаю, секретность и так далее. Но этих двоих-то не поймали. Завтра они снова кого-нибудь убьют…

— Не убьют, — сказал Ференц.

— Откуда вы знаете?

— Это бессмысленный разговор, Валентин.

Я посмотрел на сжавшего в тонкую линию губы инспектора и понял, что это правда. У него своя работа и не мне лезть в нее.

— Простите Ференц. Кажется, я увлекся. Я пойду тогда, не буду вас отвлекать.

Инспектор поднялся и с видимым облегчением протянул руку. Я пожал ее и вышел. Приключения закончились, пора вернуться в привычные будни, к любимой работе.

В библиотеке я собрал все незаполненные бланки на последние находки и принялся писать аннотации. После обеда их взял на проверку отец, смерил меня долгим взглядом и послал наводить порядок в архиве. Наверно где-то ошибся, равнодушно подумал я, уже садясь на велосипед.

В архиве, как всегда, был бардак, я рассовывал по углам мусор, гордо именуемый археологическими находками. Листки с измочаленными краями и стершимися буквами, закатанные в бесцветную смолу. Черепки с идеографическим письмом. Отец говорил, когда-то целые народы вот такими иероглифами писали, только более сложными. Надо будет почитать его монографии, а то все собираюсь, собираюсь, а сам то погулять с друзьями, то… Перед глазами как наяву встала дверь на первом этаже. Дверь-то самая обыкновенная, то ли из дерева, то ли вовсе из пластика. Понятное дело, это для маскировки, но, если кто узнает, открыть будет плевым делом. Хотя открыть не самое сложное. Насколько я помню, чтобы отправиться, надо код конечного пункта знать или хотя бы представить, куда отправляешься. А если ты не видел ни одного места, как я, куда ты отправишься? Хотя я видел два места, но в эти Приемники мне не охота. Что там интересного? Прирежут на раз — два. Вот если бы как тот, обросший костяными пластинами… Только, опять же, куда направляться? К тому здоровому истукану? Может там действительно портал есть? Может Давер был прав, и я не две отдельные истории видел, просто они переместились, а середина истории по какой-то причине стерлась? Кто его знает, как трансгрессирование на историю влияет… Я закрыл глаза и явственно увидел большой круглый зал с сидящим у стены круглощеким божком. На полу перед его скрещенными ногами валялась потертая дерюжина, рядом пара тарелок. И все это с отпечатками тех двоих. Дэнила и Чеслава.

Открыв глаза, я посмотрел на гвоздодер, которым обычно открываю ящики, присылаемые с раскопок. Надо только подцепить около язычка замка… Не до конца еще осознав эту мысль я взял гвоздодер и пошел вниз. На полпути остановился. Что я собрался делать? Взломаю дверь и отправлюсь куда глаза глядят? А если встречу там парочку сумасшедших убийц? Хотя нет, это глупо, с чего бы им там находиться? Просто история произошла у портала и все. Но подготовиться действительно нужно. Я положил гвоздодер на место, закрыл архив, сдал ключи охраннику и отправился домой, мысленно перебирая, что может пригодиться в таком путешествии. Так, в мыслях и сомнениях я проехал мимо дома, остановившись в конце улицы, напротив жилища старого друга. Постучал в дверь, но никто не ответил — я не сразу вспомнил, что все на работе. Пришлось посидеть часок на крылечке.

— Оу, Вал! — окликнули меня, когда я уже начал клевать носом. — Какими судьбами?

По ступеням поднимался Эндрю, мой бывший одноклассник. Мы просидели за одной партой последние пять лет школы, но потом попали в разные части Легиона, а после армии я пошел по стопам отца и деда, продолжив фамильное дело, а Эндрю получил какую-то должность в мэрии. Отношения у нас по — прежнему были дружескими, но что это за дружба, если видишь человека пару раз в месяц?

— Дело к тебе есть, — сказал я, пожимая протянутую руку. — Не помешал?

— А мне теперь никто не мешает, — весело откликнулся Эндрю. — У меня родители на пенсию вышли, в деревне теперь салат растят!

— Полагаю, тебя с этим надо поздравить? Вакханалии устраиваешь?

— Да ну, какие вакханалии… — скривился Эндрю, возясь с ключами. — Это же сначала кажется, что свобода — прекрасная штука. А как хлебнешь ее, то и не рад уже. Все заботы на тебе. Жрать готовь, одежду стирай, в доме убирайся, по счетам плати… Я думаю, мне баба нужна, на постоянную основу. Хоть что-то на нее спихну.

— Вот так и умирают убежденные холостяки, — сказал я философски.

— И не говори, — согласился Эндрю. — Как прижмет, сразу о гоноре забудешь, тут главное выжить. А то что сейчас у меня, это не жизнь.

— На хобби тоже времени нет? — спросил я.

Замок наконец поддался, Эндрю открыл дверь и пропустил меня вперед.

— На это есть, конечно, но надо же чертежи восстанавливать, вытачивать, — сказал он, захлопнув за мной дверь. — Здесь даже не во времени дело, мозги свежие нужны, для удовольствия ведь дело.