– Слушаюсь, миледи.

Миши шагнула к двери, но остановилась. Сдвинув брови, она взглянула на Джукса.

– Мистер Джукс, а почему вы здесь?

Мартинес ответил за него:

– Он оказался в комнате, когда меня осенило.

Миши кивнула:

– Ясно.
– И опять пошла к двери, но вновь задержалась, посмотрев на художника.
– У вас крошки на груди, мистер Джукс.

Джукс моргнул.

– Да, миледи, - сказал он.

***

Сначала обыскивали каюты офицеров. Это делали Мартинес, Миши и три штабных лейтенанта. Личного досмотра избежал только лорд Филлипс, дежуривший в командной рубке.

– Мы ищем вот это, - сказал Мартинес, показав всем кулоны.
– Это предметы культа, изображающие аяку. Их носят на шее, хотя подобные символы можно найти на кольцах, браслетах и других украшениях или ими можно декорировать посуду, рамы картин, да всё что угодно. Нельзя ничего упустить. Понимаете?

– Да, милорд, - ответили они. Казакова и Мерсенн были настроены решительно. Хусейн и Мокгатл выглядели не столь уверенно. Корбиньи казалась взволнованной. Все молчали.

– Приступим.

Лейтенанты, Мартинес, Миши и штабные вместе пошли проверять старшин и их помещения. Аяку так и не нашли - ни на украшениях, ни в других местах. После этого, получив новое подкрепление, отправились к другим унтер-офицерам.

Те уже стояли по стойке смирно в коридоре, в сторонке, и пытались сохранять невозмутимость. Леди Корбиньи замешкалась, когда начался обыск личных шкафчиков. Белые ровные зубки впились в нижнюю губу. Мартинес навис над ее плечом.

– Проблемы, лейтенант?

Она невольно дернулась, словно он вывел ее из глубокой задумчивости, и повернулась к капитану, широко распахнув карие глаза.

– Могу ли я поговорить с вами наедине, лорд капитан?

– Конечно.
– Они вышли в коридор.
– Слушаю вас.

Она все еще кусала губу. Перестала только для того, чтобы неуверенно сказать:

– Этот культ, который мы ищем, плохой?

Мартинес задумался.

– Я не специалист по части религий, хороших или плохих. Но я полагаю, что его приверженцы виноваты в смерти капитана Флетчера.

Корбиньи опять прикусила губу. Мартинеса почти трясло от нетерпения, но чутье подсказало, что лучше промолчать и дать Корбиньи столько времени, сколько понадобится.

– Я уже видела такой медальон, - выговорила она наконец.

– На ком? На ком-то из вашего отделения?

– Нет.
– Она заглянула ему в глаза.
– На офицере. На лорде Филлипсе.

"Филлипс? Не может быть", - это было первое, что пришло в голову Мартинесу. Он не мог вообразить, как маленький Палермо Филлипс бьет Флетчера головой об угол стола своими крохотными ручками.

Но потом он подумал: "Возможно, ему помогли".

– Вы уверены?
– спросил Мартинес.

Корбиньи нервно кивнула.

– Да, милорд. Я его видела близко. Точно помню, как Филлипс выскочил из душа в день проверки, когда вы вызвали его. Он так торопился, надевая мундир, что цепочка с кулоном зацепилась за пуговицу. Я помогла распутать ее.

– Вот как, - сказал капитан.
– Благодарю. Можете присоединиться к остальным.

Мартинес взял кадета Анкли, который был достаточно подготовлен, чтобы принять вахту, и Эспинозу, своего бывшего слугу, теперь переведенного в военную полицию, и направился в командную рубку.

– Лорд капитан в рубке, - отрапортовал лорд Филлипс, когда он вошел. Он уступил Мартинесу командирское кресло, если тот вдруг пожелает его занять.

Но капитан подошел прямо к самому Филлипсу, вытянувшемуся по стойке смирно, но все равно едва дотягивающемуся ему до подбородка.

– Милорд, вынужден попросить вас расстегнуть мундир.

– Милорд?
– Филлипс уставился на него.

Неожиданно Мартинесу захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда. Грызло ощущение, что все это ошибка. Но он стоит здесь, добавив к своим служебным обязанностям еще и роль детектива, и уже никуда не деться, надо идти до конца, каким бы этот конец ни был.

– Расстегните мундир, лейтенант, - повторил он.

Филлипс задумчиво смотрел в сторону. Он медленно поднял руку и начал расстегивать серебряные пуговицы. Мартинес заметил нервно бьющийся на шее пульс, а когда лейтенант расстегнул воротник, увидел золотую цепочку.

В Мартинесе закипела ярость. Он схватил цепочку и грубо потянул, вытаскивая медальон. Красные и зеленые камни переливались на изображении аяки.

Мартинес опустил глаза на Филлипса. Цепочка впилась лейтенанту в шею, и он стоял на цыпочках. Мартинес отпустил кулон.