– Айсака. Все в порядке. Все в полном порядке.

– Ч-ч-ч-что в порядке?! Если я даже не понимаю, что я сама на себя наговорила?! Где же в этом - полный порядок?!

– Я действительно благодарен тебе за то, что ты так благожелательно ко мне относишься. Я ужасно рад. Отныне мы с тобой наверняка можем стать очень хорошими друзьями.

– ...Д...дру...?

Похоже, голос Тайги, все так же пребывавшей в состоянии паники, оказался не в состоянии произнести ни слова.

– Именно так, друзьями.

"Друзьями.

Должно быть, это - не те отношения, которых добивалась Айсака. Поэтому, само собой разумеется, она должна заявить: "Это - не то". Она обязана так заявить..."– подумал Рюдзи.

Несмотря на это...

– ...Друзьями... Я и Китамура...?

...И все же...

Айсака не произнесла. Важную фразу: "Я тебя люблю, и хочу стать твоей возлюбленной, а не другом". Девочка все так же не произносила этого, и ее голос тихо становился все более и более хриплым.

"Однажды ты признался мне, и был отвергнут, тем не менее, пока я раз за разом видела тебя, я влюбилась. Теперь я люблю тебя. И хочу стать твоей возлюбленной".

...Она все так же не произносила эту самую важную фразу.

Карманный Тигр, который должен быть великим за собственное своеволие, попался сам себе в когти. Только и произнеся одно слово[72]: "Угу", - она сделала шаг назад со своих позиций. Окончательно отступила.

– Ладно, до завтра!

Прозвучал живой веселый голос Китамуры, про которого, если сказать с добром, то он был полон забот и совершенно не изменил своего поведения, а если сказать с сарказмом, то он совершенно не понимал настроение, что витает в воздухе.

И тогда Айсака тоже оправилась от паники и, вернувшись к своему обычному ровному и монотонному стилю речи...

– Пока. До свидания.

...Только и произнесла.

Рюдзи удрученно понурил голову. Почесывая волосы, он закрыл глаза. По удаляющимся голосам он понял, что те двое по раздельности направились в разные стороны. Мальчику ничего не оставалось, кроме как застонать:

– ...Эта девица - растяпа...

...Разве Китамура так и не сумел тебя понять?

Сколько же эмоций скрывается в глубине твоей души, которую Юусаку охарактеризовал, как открытую... и слезы, и улыбка на все лицо, и детский испуг, и тоскливое одиночество, и любовь по отношению к Китамуре... действительно, сколько же там прячется чувств, которые так легко разбить на мелкие осколки?

До какой же степени эти чувства беспомощные и, при всем том, до какой же степени они нежные? Разве никто так и не сумел тебя понять? Разве никто совершенно не сумел тебя понять?

Озябнув, упираясь онемевшими ногами, Рюдзи медленно двинулся прочь.

Уходящая Айсака, которая произнесла: "До свидания", - наверняка должна была продемонстрировать на своем лице невозмутимость. Она должна была в одиночестве пойти прочь, скрывая свою душу, которую не понимает ни единый человек.

Она должна была развернуться к Китамуре спиной, рыдая голосом, который никто не понимает. Она должна была шагать нетвердой походкой и в одиночестве проливать слезы так, что никто не видит. Наверняка.

В таком случае... ведь кроме меня нет ни единого человека, кто все это понимает.

Возникает вопрос: ...как следует поступить Такасу Рюдзи?

Напрашивается ответ: ..."Все очень просто".

Ответив со всей похвальбой, он, тем не менее, этого не осознавал. Это понимал не его мозг, а, возможно - его душа. Возможно - его кожа. Возможно - его мышцы, возможно - его скелет, а, скорее всего - все его тело, которое провело вместе с Айсакой так много часов.

В таком случае, если я предоставлю возможность двигаться на усмотрение своего тела... если оно не ошибется в выборе стороны, куда ему направиться, то я должен суметь прийти в то самое место, куда хочу попасть.

Без всяких сомнений.

* * *

В сумерках, обычных для возвращения из школы домой...

– ...Чего тебе?

...Бежавший Рюдзи наконец-то догнал Айсаку и схватил ее за плечо. Почти безлюдный переулок в тихом жилом районе.