Однако времени на раздумья не было. Возле входных дверей для почти опоздавших стоял завуч и со словами: "Поторапливайтесь, поторапливайтесь", - продолжал подгонять вошедших учеников. Рюдзи, все так же слегка потупившись, чтобы не разгневать преподавателя, тоже продемонстрировал прыть и, поднимаясь по лестнице, направлялся в аудиторию. Тем не менее. На последней ступеньке мальчик изрядно оступился и очень сильно ударился голенью. Не в состоянии произнести ни звука, он был на грани потери сознания, и его грозные как у сумасшедшего глаза сузились, что заставило бессмысленно испугаться учеников младших классов, которым выпало несчастье проходить мимо.

Не имея возможности вздохнуть, он потирал рукой голень, и при этом ему в голову пришла одна-единственная мысль. Вероятно, причина нескладности моих действий заключается в том, что вчера ночью я расстался с Айсакой.

Когда Рюдзи избавился от утренней обязанности заходить за Тайгой (что, должно быть, являло собой несомненное беспокойство) и от необходимости готовить одну лишнюю порцию бэнто, его утренние часы должны были стать веселее. Мальчик должен был вернуться к достаточной вольготной жизни, которую он вел раньше. Тем не менее, такое затруднительное положение дел... вероятно, темп жизни, однажды приведенный в беспорядок, просто так не восстановишь. Когда он подумал: "Неужели жизнь в качестве пса до такой степени въелась в мое тело?"– сверх этого не появилось никаких печальных мыслей, однако тихое утро без всяких презрительных насмешек и восклицаний можно было с уверенностью назвать "на удивление расхлябанным".

"Как дела у Айсаки?– вяло зашагав по коридору, Рюдзи погрузился в бесполезные размышления.
– Смогла ли она вовремя проснуться без того, что я зашел за ней? Не опоздала ли она? Принесла ли для себя бэнто (хоть я заявляю нечто подобное, у меня самого на сегодня - обед из круглосуточного магазина)?

Нет никакого смысла думать об этом, ведь так?"– с чувством презрения к самому себе мальчик выбросил из головы подобные мысли и открыл раздвижную дверь в аудиторию. После чего уже начал делать первый шаг...

– ...Ох!

...Однако сильно отшатнулся и неуверенно отступил на пару шагов[66]. И безотчетно закрыл дверь.

И что там такое происходит?

В коридоре я - в одиночестве, поэтому первым делом, вздохнем поглубже - вдох-выдох. Немного успокоившись, поразмыслим. Только что увиденное там - черт побери, что это такое? Какие возникли обстоятельства?

Я совершенно не расположен это делать, и все же, я должен проверить... или лучше сказать, что мне нельзя не зайти в аудиторию. Рюдзи снова направил свои силы в непослушную руку, успокоился и еще раз открыл дверь...

– ...Понятно?

...И именно в этот момент застыл как вкопанный.

Ему в уши ворвался тихий голос, действенный, словно меч якудза. Это были серьезные слова, которые эхом вонзались, не давая пощады тем, кто шел против.

– Если найдутся такие, кто будет и дальше судачить о подобных пустяках... безусловно, я их не прощу.

Тем, кто стоял в самом центре аудитории, повернувшись спиной к Рюдзи, и произносил подобную речь, была Айсака Тайга. Которую люди называли Карманным Тигром.

Держась вокруг нее на максимально возможном расстоянии, словно бы приклеились к стенам все члены класса, которые ежесекундно отчаянно кивали в знак согласия.

"Что здесь происходит?" Кроме этого единственного вопроса ничего больше не выдавить из себя. Сколько бы раз я не произносил... получается только: "Что здесь происходит?"

– Действительно всем понятно? Не заставляйте меня говорить то же самое второй раз...

Повторный рев маленького тигра. Дрожащие мальчики и девочки, жалко ответившие: "Поняяятно!".

Если хорошенько присмотреться, то оказалось, что вокруг Айсаки валялись столы и стулья, по-видимому, опрокинутые ударами ног, а портфели и другие вещи, принесенные учениками, были разбросаны в совершеннейшем беспорядке, и вид аудитории был действительно ужасен. Ситуация выглядела так, словно здесь только что пронесся тайфун. И еще: голос Тайги был спокойным, однако ее плечи ходили вверх-вниз от бурного дыхания, словно девочка только что кричала. Может быть, нет, вероятней всего, это сотворила Айсака. И все равно, почему?

– О... Такасу...
– пробормотал кто-то, заметив вошедшего.

Несомненно, я - Такасу, однако...

– ...Ч-что такое...? Что это такое?

...Почему у всех одноклассников одновременно сделались такие странные лица? К счастью, выражения этих лиц нельзя назвать нелюбезными, и все же шеренга ребят молча уставилась на меня[67]с таким видом, словно они пребывают в беспокойстве, чувствуют себя неприятно, и действительно ничего не могут произнести. В любом случае, они все так странно смотрят на меня.