— Со вчерашнего дня? — удивилась Бренда.

— Да, провалился куда-то… и маме ни слова… Никто со мной не считается, — жалобно запела свою обычную песню Лайза. — Растишь вот деток, растишь…

— Извини, я потом позвоню.

Бренда быстро повесила трубку. Слушать причитания полупьяной Лайзы у нее не было ни малейшего желания. Но на сердце отлегло. Если Рона нет дома, то, может, он с Элис… Если так, с ней ничего не случится.

В гостиную вошла миссис Бейли, мать Дженнифер. Они не были близкими подругами, но нравились друг другу. Сара Бейли — подтянутая симпатичная женщина с чувством юмора — выглядела намного моложе своих лет. Глядя на нее, легко было угадать, какой станет Дженнифер лет через двадцать. Бренда в который уже раз позавидовала близости между матерью и дочерью, глубокой душевной связи и теплоте, которыми и не пахло в их отношениях с Джери.

Сара села на диван рядом с Брендой. Она казалась очень обеспокоенной.

— Элис звонила мне вчера вечером…

— Джери мне говорила.

— Бренда, мне так не по себе… как вспомню ее слова, голос, так дрожь пробирает… И ее ведь нет дома?

— Да, еще нет, — растерянно пробормотала Бренда, вдруг испугавшись, — но она звонила…

— И что сказала?

— С ней говорила служанка. Кажется, с Элис все в порядке.

— Ну, если так, хорошо.

Бренда сидела, глядя прямо перед собой в одну точку. Слова матери Дженнифер долетали до нее, как сквозь густой туман. В мозгу снова и снова звучала фраза, произнесенная Сарой: «Как вспомню ее слова, голос, так дрожь пробирает…». Боже мой, что же это такое…

Лайза Питерсон была вне себя. Она так хотела пожаловаться на жизнь, а эта чертова баба Бренда взяла и повесила трубку. И зачем ей Рон? Лайза налила себе еще виски… надо же чем-то утешиться, раз сыновья на нее плюют. А эта Бренда Макдауэлл строит из себя невесть что, а сама не так давно тоже любила закладывать за воротник. Тревис не раз говорил ей, что от экономки попахивает… Теперь понятно, она заполучила старика Алекса с потрохами и корчит из себя светскую даму. Везет же некоторым!

Зато у нее, Лайзы, сыночки что надо… А эта Джери… настоящая рыжая бестия… Будь она ее матерью, тоже, наверное, заливала бы свое горе…

«Все-таки Бренда не сволочь, — подумала Лайза, — а вот ее дочка… от нее жди любой беды». При одной мысли о Джери ей становилось не по себе, а почему, она и сама не знала…

Где же ее сыновья? Рон и не думает помогать Тревису уладить дело с дочуркой Алекса, пропадает где-то целыми днями, а Тревис, ее милый мальчик… неужели его ждет столь же жалкое прозябание, что и ее саму?

Это несправедливо. Рональд должен ему помочь.

Раздался звонок в дверь. Лайза открыла. На пороге стояли Рональд и Тревис.

— Ну надо же… оба! — воскликнула Лайза и заключила их в пьяные объятия. — Я тут с ума схожу, а вас все нет и нет. Куда вы пропали?

— Мы встретились около дома, — пояснил Тревис. Братья вошли в комнату, бросая друг на друга настороженные взгляды.

— Где ты был? — грозно глядя на Рона, спросила Лайза.

— Гулял, — беспечно ответил тот.

— Тебе звонила эта баба… Бренда Макдауэлл.

— Правда? — откликнулся Рональд. — Я ей перезвоню.

— А ты? — Лайза нежно посмотрела на Тревиса. — Где ты был, сынок? Я беспокоилась…

— Я? Я тоже гулял, — сказал Тревис, неопределенно хмыкнув.

— Ну и ну, — капризно протянула Лайза, — совсем меня забросили. Вам на меня наплевать.

Она повернулась к ним спиной и с величественным видом выплыла из комнаты.

Тревис нахмурился.

— Послушай-ка, Ронни… нам надо поговорить. Ты был в доме Элис, шептался там с ней о чем-то…

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Рон.

— Сорока на хвосте принесла… Ладно, мне эта парочка рассказала — Дженни и Дин… Может поговорим?

— О чем? — Рон повернулся к нему.

— Об Элис.

— Тревис, не сомневайся, мы поговорим о ней… Только время еще не пришло.

— Какое время?

— Узнаешь, когда придет. А сейчас извини…

Рональд вышел из комнаты. Тревис недоуменно смотрел ему вслед.

Алекс Китон торопился на деловую встречу. После разговора с Агги он снова разволновался. Ему-то казалось, что Элис потихоньку успокаивается, а оказывается, они с Брендой тешили себя иллюзиями. Его дочь позвонила двум малознакомым женщинам, наговорила странные вещи и, что самое ужасное, словно бы простилась с ними. Черт знает, какие мысли шли ему в голову…

Горничная, постучавшись, вошла в комнату.

— Мистер Китон, пришла ваша дочь.