А пока надо как следует все взвесить. Промашки быть не должно. Получилось же у нее в день свадьбы!

«Хорошенько подумай и не торопись, — сказала себе Джеральдина Макдауэлл. — В любом случае, Тревис тебе не помощник. Выпутываться придется одной».

Джери не было страшно. Только одно беспокоило ее — этот взгляд так хорошо знакомых и всегда таких светлых глаз. Разве Элис смотрела на нее вчера? Та Элис, которую она знала как облупленную… этот взгляд даже смутил ее — а когда с ней, Джери, вообще-то такое случалось?

«Ладно, не время отвлекаться, — напомнила она себе. — К обеду все должно быть закончено».

Сейчас семь утра. Элис проснется не позже девяти и выйдет из комнаты за завтраком в халате, непричесанная, как обычно, чтобы вернуться к себе и поесть. Так уж у нее заведено. Элис завтракает в своей комнате.

В ее спальне всегда стоит бутылка с родниковой водой — очень большая. Привычки Элис Джери знала наизусть. Бутылки обычно хватало ей на день. Она пила прямо из горлышка — не наливала в стакан. Элис нравилось пить из бутылки.

Ее не будет в комнате минут десять. За это время она, Джери, должна успеть подмешать ей лекарство и положить упаковку из-под него Элис в тумбочку, да на самое дно, так, чтобы та не нашла. Элис может прожить часа два. Действовать нужно в перчатках, чтобы ни одна живая душа не заметила ее присутствия в комнате Элис.

Убедившись, что Элис пила из бутылки (хватит и нескольких глотков), нужно дать знак Тревису, чтобы тот поднялся к ней в комнату и задержал ее там. Ни Алекса, ни ее матери в этот час дома не будет. Тревис дождется сигнала со стороны ее окна, сидя в машине.

Их с Элис комнаты рядом. Она откроет бутылку, отхлебнет из нее — Джери услышит малейший шорох. Что-что, а слух у нее отличный. Она махнет Тревису, тот поднимется и начнет свои бессмысленные объяснения.

Что бы ни произошло потом — скандал, выяснение отношений — им это на руку. Все подумают, что она отравилась после его ухода. Точное время появления Тревиса никому и в голову не придет фиксировать, а экспертиза вряд ли сможет установить, когда Элис отпила из бутылки, с точностью до секунды.

Все, конечно, станут его ненавидеть и презирать, но какая им разница? Он будет считаться причиной ее самоубийства, а за это ведь никого не судят.

«Нет, я все-таки гений», — подумала Джери и мысленно зааплодировала.

Бренда сидела на краешке кровати, боясь разбудить спящего Алекса, и снова и снова прокручивала в голове слова, услышанные вчера от Элис. Невольное подозрение, появившееся у нее, крепло и крепло. Она же знала, что у Джери была связь с Тревисом, но считала, что та просто хочет напакостить Элис исподтишка.

Идиотка! Как она сразу не сообразила, кто же на той пленке…

Что теперь делать?

Рассказать Алексу? Он ее возненавидит — сразу поймет, что она все знала о Джери и Тревисе и промолчала. Но она мать…

Боже мой, как далеко Джери готова зайти, если устроила такое в день свадьбы…

Ее дочь!

Господи, она пыталась ее остановить, чувствовала же, что у той что-то на уме, но почему-то, увидев изображение на пленке, не соотнесла одно с другим.

Джери, наверное, на седьмом небе, уверена, что никто ни о чем не догадался. Даже родная мать.

То-то она так притихла…

А почему Тревис молчит? Он мог бы отплатить Джери той же монетой, выдав ее с потрохами. Но он…

Вот что странно.

Услышав вчера слова Элис о том, что «они» что-то замышляют, Бренда сразу вспомнила о романе Джери и Тревиса. Она слышала, как Элис называла Рона по имени.

То есть… звонила она ему. В этом нет ничего удивительного, они так сблизились за последнее время. Она просила Рона проследить за кем-то, сказала «проследи за ним». Кто же это мог быть?

Ну, конечно же, Тревис.

Теперь все понятно… Элис тоже что-то заподозрила. Значит, эта парочка готовит им всем сюрприз.

Господи, Элис… а казалась такой беспросветно наивной. Кто же раскрыл ей глаза на Джери? Или она не знает, что здесь замешана Джери, подозревает пока только Тревиса…

Но она же сказала: «Они». Это значит…

Ей нужно немедленно поговорить с Элис… или с Джери? Боже мой, ее начинает трясти… Ведь одна из них — ее дочь… они обе ей дочери, она же их вырастила. Элис не знает другой матери… только ее. И сейчас ей предстоит выбрать одну из них.