— Я люблю его, Джен… понимаешь? О, Господи… извини, — спохватилась она. — Сейчас надо думать только об Элис. Она не ночевала дома. Джери думает…

В гостиной появилась Джери. Она выглядела немного сонной.

— Привет, Джен. Как у вас с Дином?

— Только не говори мне, что не знаешь.

И снова счастливый смех наполнил комнату.

— Мама и Алекс, ты с Дином… похоже, у нас сегодня день хороших новостей, — с веселой улыбкой заметила Джери.

Тревис места себе не находил. Всю ночь не спал после разговора с Джери. Она так и не сказала ему, как именно собирается избавиться от Элис. Ей легко рассуждать… одно дело — слова, а другое — поступок. А если полиция вычислит их обоих? Джери вчера сказала, что уж он-то вне подозрений. Это как посмотреть — самоубийство Элис напрямую связано с ним… Полиция наверняка его допросит. Он будет на виду. Все газеты начнут склонять жениха-негодяя. Впрочем, они и так склоняют и изо дня в день все больше. Эти писаки совсем обнаглели.

Про него даже в местных теленовостях упомянули. Он стал посмешищем всего города. Журналисты изощряются как могут. Кто-то издевается над невестой, кто-то над женихом, как всегда бывает на расстроенных свадьбах. А отец Элис — большая шишка. И его дочь, и, соответственно, он, как жених, у всех на виду.

Элис называют богатой дурой, его — неудачливым альфонсом… Черт возьми, та еще слава. Не видать ему больше невест с приданым, как всегда мечталось, все от него теперь нос воротят. Одна надежда — денежки, которые достанутся Джери. А значит, ему надо быть с ней.

Никто не знает, что девица на кассете — Джери. Это дает ей преимущество перед ним. Когда начнут копаться в смерти Элис, ее не тронут.

Зато у него нет мотива, а у нее — есть. Правда, в завещании она не упомянута, но она дочь наследницы. Причем единственная.

Как ни крути, они оба в этом замешаны. Но и выбора у них нет, поэтому надо держаться друг друга.

Сейчас из них двоих скорее ей есть что терять. И это дает ему козырь.

Агги, секретарша Алекса Китона, случайно встретилась с Дином Стэнтоном в кафе во время ленча и взахлеб обсуждала свой вчерашний разговор с Элис.

— Она была как ненормальная… это какой-то кошмар! — Агги тараторила без перерыва, не давая Дину рта раскрыть.

— Что она говорила? — спросил наконец Дин.

— Что-то о том, что чувствует себя виноватой, мол, уделяла мне мало внимания… ну и все такое…

— Как странно… вы ведь с ней никогда не были близки.

— Да мы и словом не обмолвились с той поры, как я на ее отца работаю… Впрочем, Элис всегда была не от мира сего. А после размолвки с Тревисом Питерсоном окончательно помешалась.

— Ты уверена, что звонила именно она?

— А то! — Агги возмущенно фыркнула. — Я прекрасно различаю голоса и никогда еще никого ни с кем не перепутала. Шеф мной доволен. Когда ему звонят и не успевают представиться, я мгновенно соединяю и говорю: «Это Смит». Ну, к примеру… ты понимаешь?

— Да тебе просто цены нет, — улыбнулся Дин, в душе покатываясь со смеху.

Она просияла.

— Спасибо.

— Дело в том, что вчера Элис позвонила матери Джен… и тоже несла околесицу…

— Да ты что! — Глаза Агги округлились.

И Дин тут же пожалел, что проболтался. Надо же связаться с такой сплетницей!

Миссис Бейли договорилась встретиться с Брендой во второй половине дня и выпить вместе чашечку кофе. Бренда была крайне обеспокоена отсутствием Элис, но понимала, что пока не может что-либо предпринять в связи с этим. Элис совершеннолетняя, тут ничего не поделаешь. Она имеет полное право уйти из дома и проводить время так, как ей заблагорассудится. Полиция на смех поднимет их с Алексом, если они вздумают туда обратиться.

К тому же служанка сказала, что Элис звонила сегодня утром, предупредила, что вечером вернется домой. Все это очень странно. Но пока лучше не выдумывать бог знает что. Может, она просто хочет побыть одна и поразмыслить хорошенько о том, что делать дальше.

Бренда набрала номер Тревиса, желая поговорить с его братом.

— Алло, — ответил всхлипывающий женский голос.

— Лайза, извини, но мне нужен Рональд… У меня к нему дело.

— Бренда? — было слышно, как та шумно высморкалась. — Рона нет дома. Со вчерашнего дня его нет.