Устав от таскания тяжелых веревок, я поднялась выше, на этаж, где размещались эйльфлёр. С удивлением обнаружила, что Лирриль уже здесь, держась неестественно, явно с повязкой вокруг живота, примостилась у небольшой бойницы под окном, ловко выцеливала воргов во дворе. Я встала на колени рядом, высыпала стрелы, стараясь приноровиться к узкой бойнице. Двое эльфов, поднявшись во весь рост на подоконнике, выстрелили одновременно. Горящие наконечники прочертили красивые линии, ушли в сторону моста, обе стрелы вонзились в примотанный под ним тюк. Ворги, перебегавшие через пропасть к стенам Южной башни, загомонили громче, заглядывая, во что же эльфы стреляли. Тюк взорвался, мост просыпался в пропасть со всеми на нем находившимися. Южная оказалась отрезанной от нас. Итак, Баграт был еще и дальновиден.

Ворги прорвались к Северной Башне сразу, но на этом удача отвернулась от них. Да, они голосили и лезли на стены, но нам тем удобнее было их доставать сверху. Некоторые, особенно меткие, засели на валу, что был почти вровень с нашими окнами. Поединок ворг-эльф бывал недолгим, и заканчивался в девятнадцати случаев из двадцати воплем летящего в пропасть врага. Но иногда, один раз на два десятка, я слышала стон.

Жаркие схватки развернулись у обоих входов в Башню, на витых лестницах. Там звон металла не прекращался, пока эльфы не предложили лить сверху подожженное горючее масло. Это давало некоторую передышку, в час-полчаса, потом начиналось все вновь.

Первый день закончился внезапно: вдруг я поняла, что почти не слышно криков Серых во дворе, а в залах стало очень темно. С грустью посмотрев на пустой колчан, поплелась в оружейный закуток. Готовые, пролежавшие какое-то время в куче стрелы — совсем не то, что новые, с только что расправленным оперением. Ну и пусть. У меня все равно нет сил, что бы ладить их сейчас самой. Под утро, проснувшись в своем привычном углу, заботливо укутанной в одеяло, долго пыталась сообразить: сама вернулась или меня Эллорн спящей нашел и притащил? Чувство голода, потерянное где-то вчера в суматохе, за ночь меня отыскало, и теперь требовательно напоминало о насущном.

Так мы оказались в осаде. Немного пообвыкнув к бесконечным дневным атакам, я стала больше замечать вокруг. К примеру, понаблюдав за полетом стрел у соседей, поняла, что их стены еще не пали. Они смогли остановить Серый Вал вне башни, на склонах, и теперь, как мне казалось, их реже тревожили. Возможно, я была просто пристрастна. Еще заметила, что на валу у Южных залегли стрелки, и помогали нам «снимать» самых ретивых воргов. Конечно, оттуда попасть было намного сложнее из-за расстояния, стрелы долетали уже потеряв силу.

Несколько раз за прошедшие два дня из Башни предпринимались вылазки, оба раза не очень удачно. Серых, конечно, изрядно покрошили, даже смогли под вторую лестницу взрывной заряд заложить. Южане, искусные в этом опасном деле, постарались, но они и погибли там же, расстрелянные серыми короткими стрелами прорвавшихся воргов. Один из эльфов подхватил факел, спрыгнул прямо на головы врагов, успел ткнуть в заряд. От взрыва лестница все же обрушилась, он сам погиб.

Эллорн, иногда поднимавшийся к нам наверх, скупо рассказывал: внизу пытались разобрать завал у одного из входов; пришлось обрушить лестницу, теперь в Башню только один вход, и у него постоянная резня. Его обвалить никак не удается, камень очень крепкий, а высунуться, чтобы сделать это со двора, нет никакой возможности.

— Возможно, имело бы смысл оставить нижний этаж, подняться наверх. — Раздумчиво делился он мыслями. — Но Баграт непреклонен, он считает, что каждый коридор держать надо столько, сколько можешь. Скорее всего, он прав, он опытнее в обороне больших зданий…

Странно я чувствовала себя в те дни осады. Можно было бы даже сказать «совсем никак». То есть ходила, в положенное время вставала на дежурство в ряду с эльфийками у верхних бойниц, спала, улыбалась непринужденно Эллорну, если где-то сталкивалась с ним случайно. И никак не относилась к происходящему вокруг, никакой эмоциональной оценки.

Так мы продержались четыре дня.

Пятая ночь в осажденных крепостях закончилась так же, как все предыдущие: ничто не менялось в лучшую сторону. Дозорные на Башнях напрасно вглядывались в горизонт - горы были пустынны. Либо нас не услышали, и потому не пришли и уже не придут, либо услышали, но не пришли на помощь, и опять же, уже не придут. Альтернатива безысходности.

Заступая на дежурство у ставшей почти родной бойницы, отметила, что воргов прибавилось. Дымы их лагеря поднимались не только по восточному склону, но и по западному. И располагались они намного гуще, хоть я и не догадалась вести подсчет раньше.

Лирриль у соседней бойницы запела. Немного погодя вступили остальные эльфийки, поддержанные глубокими голосами эльфов. Насколько я успела разобраться в сложных традициях песнопения эйльфлёр, под сводами звучала песня прощания. Зачарованные её звуками, на какое-то время мы выпали из «здесь» и «сейчас», унеслись кто куда блуждать по прихотливым тропинкам памяти и грез. Магия эльфийской мелодии стерла резкие контуры неприступных гранитных стен. Она заретушировала темные круги под глазами эльфов и наделила нежным румянцем почерневшие лица людей. Латаные кольчуги, порубленные щиты, колчаны с разномастными стрелами перестали существовать, на их месте заблистали золотом и серебром изящные костюмы, оружие, начищенное, выхоленное, доставаемое из ножен лишь для дружеских состязаний да обрядовых действий. Исчезло сплоченное общим стремлением выжить братство воинов; благородные мужчины любовались прекрасными женщинами, готовые совершить невозможное во славу своей дамы. А сами Башни - каким пышным убранством расцветились хмурые залы, затрепетали штандарты и флаги на шпилях!