— А вы думали, молодой человек, что голографический проектор — тоже творение магии?

— Такое здешним колдунам еще не под силу, — усмехнулся Адамс.

— Тогда все понятно. — Август откинул голову на плоскую поверхность.

— Вы не одинок в своем мнимом несчастье, — сказал «волшебник». — Чтобы Вортекс не смог меня засечь, мне также имплантируют искусственную память. Но я пошел на это добровольно, ради блага Конфедерации.

— Это ваши проблемы, — отрезал Август. — И вообще с фанатиками я не разговариваю.

— Сказать по правде, — вмешался Адамс, — Докирр — наш самый удачливый агент. Причем один из старейших.

— В смысле возраста? — хмыкнул Август.

— В смысле пребывания на планете.

Полковник обернулся к людям у приборов и что-то тихо сказал. Докирр тем временем подошел к столу, подобному тому, на котором был растянут Август, и спокойно на него улегся.

— Удачи, господа, — сказал Адамс. — Она вам понадобится.

— Эй, погодите! — закричал Август. — Вы еще не спросили моего согласия!

Ответом ему послужили тьма и безмолвие.

Уже неделя, как Сторхейльм бурлит от избытка всяческих слухов и домыслов. Каждый считал за гражданский долг высказать собственную версию событий, потому как история с убиением дракона превратилась в скандал королевского масштаба. Прочие города с интересом следили за Сторхейльмом, в то время как несчастное герцогство пыталось кое-как прийти в себя от невероятного шока.

Перед дворцом наместника образовались настоящие баррикады. Горожане требовали выплаты денег, по всеобщему мнению, нажитых путем жульничества планетарного масштаба. День и ночь десятки недовольных маршировали с транспарантами наперевес. У стен же дворца раскинулся настоящий палаточный городок. Выглядывая из окна, вооруженный подзорной трубой герцог мог следить за всеми перипетиями быта своих подопечных. Однако те плевать на него хотели: горожане разводили костры, копали выгребные ямы, засоряли окрестности пустыми бутылками — в общем, жили в свое удовольствие. Естественно, все дружно отказались от уплаты налогов.

Это было даже хуже, чем «как у себя дома», поскольку дома сторхейльмцы таких вещей себе не позволяли, негодовал наместник Поскольку очень скоро маршировать надоело даже самым сознательным, со временем все это превратилось в огромную попойку Более того — настоящую оргию: огромным успехом пользовались услуги древнейшей профессии. Азартные игры и торговля спиртными напитками в публичных местах вошли в норму.

Конечно, герцогу было крайне больно смотреть на то, как кто-то делает деньги прямо у него под носом

«Ладно, можно и потерпеть, — думал правитель, засыпая под нестройный рев пьяных голосов. — Покричат и разойдутся по домам».

Не тут-то было. Всем настолько понравилось, что первоначальная цель политического манифеста была благополучно забыта. Герцог взволновался не на шутку. Парковый комплекс, раскинувшийся у подножия его твердыни, грозил окончательно превратиться в смердящую помойку. Копать глубокие ямы горожанам было лень, а ходить за дровами они предпочитали не дальше, чем в соседнюю рощу. Словом, герцог крепко задумался. С народом нужно что-то делать.

Выпустить на улицы гарнизон? Он и так был при деле. Охранял оставленные без присмотра жилища праздных бездельников.

Нет, выпустить их на этих… засранцев? Можно, но тогда не бывать ему герцогом. Король не потерпит угнетения подданных. У него и так большой зуб на своего наместника.

Итак, что остается?..

Пришлось вернуть часть денег. Примерно половину. Горожане побухтели для порядка, ну и разошлись по домам. Герцог наконец вздохнул с облегчением. Поперхнулся и отправил дворцовую челядь чистить парковый комплекс. Столько удобрений ему ни к чему. Придется продать.

Пять тысяч, обещанные за убийство дракона, остались у него. Это уже хорошо. Но и немалую сумму пришлось выложить за восстановление парка. Бойкотирование налогов также нанесло экономике герцогства немалый ущерб. И все-таки он остался при выигрыше.

Пока та дюжина не явилась за наградой…

Сторхейльм медленно возвращался в наезженную колею, как вновь был вырван из сладких объятий долгожданной апатии. Дюжина явилась в город и потребовала свою награду.

Вначале слух о том, будто этого следует ожидать в ближайшее время, ураганом пронесся из ушей в уши, дав толчок к новому всплеску активности, но так и зачах, не подтвержденный конкретными фактами. Однако вскоре последовала новость о дате и месте. Тем, кому в этот солнечный день было особо нечего делать, явились к месту недавних сражений за правду. Ворота дворцово-паркового комплекса были предусмотрительно заперты, но зеваки, ни на что особо не рассчитывая, с комфортом расположились в тенечке у стен.

Почтенные подданные были уже вполне довольны возможностью спокойно посудачить, ничего другого им и не требовалось. Впрочем, воздержаться от заключения пари не смог почти никто. Привычка брала свое. Поскольку услуги герцогских контор не предлагались, горожанам приходилось обходиться своими силами. Ставки делались осторожно, после недавнего горького опыта — на очень незначительные суммы. Те, кто вяло заявлял о том, что дюжина все-таки явится, и сами в это почти не верили. Ставки барахтались у самого нола, другая сторона не могла поднять их ни на грош.