— Не стану разубеждать тебя в юридической несуразности такого слова… Скажу лишь, что подтолкнули тебя к этому все-таки деньги. Именно в поисках заработка ты явился в Сторхейльм. А честью ты прикрываешься, словно щитом, не желая признать, что именно они нужны тебе сейчас больше всего.

Скрепя сердце Вчиха кивнул. Повелитель волков был прав. И это сделало Вчиху таким же стяжателем, как и жители Сторхейльма.

Нет, это не так. Все дело в том, что без денег ему не откупиться от родичей Ботукеш. Все дело в любви к этой прекрасной темноволосой девушке. Но в этом Вчиха сознаваться странному незнакомцу не желал.

Увидев кивок степняка, Повелитель волков продолжил экзекуцию:

— Я понял. Деньги нужны тебе для чего-то особенного. Такого, что смогло оторвать от родного племени и бросить в самое сердце творящихся здесь грязных дел. Чего-то священного… Например, института брака.

Брови Вчихи упрямо поползли на лоб.

— Можешь не отвечать. Храни свой секрет. Однако теперь я абсолютно ясно представляю ситуацию. И могу предложить нечто, что сохранит твою честь незапятнанной, но в то же время отяготит кошелек.

— Мне не нужны твои сделки, — с отвращением бросил Вчиха. — То, что ты сказал, противоречиво само по себе. А значит, не может быть правдой. Убирайся от моего огня.

Повелитель волков помолчал.

— Наверное, в отличие от меня ты не вполне ясно осознаешь ситуацию Это даже не сделка. Видишь ли, вопрос стоит не о деньгах и даже не о самой чести. Вопрос стоит о жизнях Многих жизнях. Если даже ты не отнимешь жизнь дракона, но приложишь к этому максимум усилий, тебе придется заплатить собственной. Своей и своих людей.

Мертвая маска раздвинула губы в едва заметной улыбке. Вчихе стало страшно. Но, как истинный воин, он презирал страх.

— Убирайся, — прошипел он, начиная вытаскивать ятаган из ножен.

Улыбка не исчезала.

Вдруг тени сгустились вокруг костра Пламя отнюдь не угасло. Просто ему стало некуда девать свой свет. От окружающего мира Вчиху и его багатуров отрезали выросшие словно из-под земли сгустки непроницаемого мрака. Каждый располагался на равном расстоянии от другого, а вместе они образовывали идеальный круг Казалось, двенадцать пар мерцавших глаз уставились в самую душу Вчихи Это были волки.

Рука сама собою отпустила ятаган.

Вчиха покорно расслабился.

— Теперь ты понял, что я имею в виду, — проговорил Повелитель волков. — Я могу убить вас всех прямо сейчас. Однако отчего-то не делаю этого, а трачу время на разговоры. Как ты думаешь, мне следует и дальше продвигаться в этом направлении?

Вчиха кивнул. Мышцы упрямо не желали повиноваться, превратившись в веревки из конского волоса. Теперь лицо сидящего напротив уже не казалось ему бездушной маской. Это было лицо самой Смерти.

— Я рад. Давай попробуем Главное, я вижу, ты уже понял и теперь готов пойти навстречу. Я прав?

Очередное натяжение веревок.

— Отлично. Перейдем же к делу. Насколько мне известно, герцог составил план охоты, в котором каждой команде будет определена соответствующая роль. Утверждается, что равные шансы гарантированы. Судить об этом уже не моя забота. Ты согласился, и все остальные тоже. Я, в свою очередь, не могу допустить убийства дракона кем-либо вообще. Герцогский план не сработает. Готов ли ты, Вчиха Итор-ганат Ло, выслушать мои условия?

Дарящий Жизнь, Словно Воду, кивнул. Веревки едва не лопнули. Но — выдержали.

Тиролл и Чантор прекрасно поладили. Начав знакомство с небольшой потасовки, оба поняли, что это — кореш до гробовой доски. Оба — бесшабашные гуляки, готовые рискнуть шкурой ради минутного куража. Оба — здоровые, словно медведи, и столь же мохнатые монстры. Оба привыкли самостоятельно определяться с жизненными ценностями и способами обретения таковых Оба… Да что там, они были похожи словно братья.

Местные таверны еще не скоро позабудут таких героев… Собиравшиеся в них бузотеры еще считали себя «хозяевами» Сторхейльма! Тяжелые кулаки нашей парочки вмиг разъяснили обстановку. Да что там таверны — шляпы-мужья здешних красоток не забудут их, быть может, никогда! Не говоря уже о самих красотках, выставленных обманутыми супругами прямо на улицу Тиролл и Чангор лишь потешались, глядя на девичьи слезы…

Такова жизнь. Она наносила коварные удары, когда ни один из них этого не ожидал, не выбирая места и не сдерживая силу. И когда казалось, что все позади, побои продолжались. Приходилось уходить, ставить блоки — словом, выживать.

Она сделала их теми, кто они есть. Впрочем, ни Тиролл, ни Чангор об этом не жалели. Теперь они могли помериться силой даже с Нею. Воспользовавшись клинками, в которые Она превратила души обоих. Своими ударами молота о наковальню. Закалила, чередуя радость и горе, покрыла искусной заточкой полированную сталь, когда приходилось бросать вызов целому миру. Когда на силу приходилось отвечать собственной, на коварство — коварством, злость и ненависть — тем же.