Вертолет покружился над поселком, погудел над конторой, отрывая от важных и не очень нужных дел работников умственного и нервного труда, напоминая о своем появлении и о необходимости поспешить с загрузкой. Гриша совсем не любил простои и задержки по вине заказчика, чаще происходящие из-за лени и неповоротливости некоторых. Он ни на шаг не отставал от диспетчера, ответственного за все виды транспорта в управлении, пока тот не сообразит, чем заполнить вертолет. Это совсем не значило, что воздушное транспортное средство им без надобности и лишняя головная боль. Как раз наоборот. Просто не успевал так быстро диспетчер мыслить и выбрать наиболее важное направление полета. Вот Гриша как раз в этом и старался ему помочь.

А вот сейчас даже коснуться колесами площадки не успели, как сразу поняли свою важность и необходимость. К вертолету бежало очень много народу, словно спешили они не к маленькому вертолетику, а к огромному крупногабаритному межконтинентальному лайнеру. И складывалось впечатление, что они все до единого желают втиснуться в только что приземлившийся вертолет.

Миша не рискнул открывать дверь пассажирского салона. Даже на всякий случай поставил ее на фиксатор. Он помнил из многочисленного опыта, что потом этих жаждущих и с милицией не высадишь. Только время и нервы потеряешь. Да и при желании милиционера здесь не сыщешь. Они в песках не водятся.

Переговоры велись с рабочих мест через открытые двери пилотской кабины. Все оказалось банально просто и тривиально ясно. Не сегодня-завтра ожидается строгая министерская комиссия. Внеплановая и без предупреждения. И все начальники, и инженеры сразу оптом спешили попасть на свои буровые, чтобы умными и дельными советами на местах и под собственным умным руководством успеть устранить все недостатки, кои на протяжении много времени в ежедневной суете заметны не были. А свежий ревизорский взгляд сразу приметит, что не так стоит и не так лежит. В особенности, так это масса пустых бутылок в тех местах, где существует строгий сухой безалкогольный закон.

Происходящее поначалу напоминало политический митинг со всеми выступающими сразу. Настоящий гул турбин взлетающего реактивного самолета. Затем в толпе появился заместитель начальника УРБ по хозяйственным вопросам и попросил слово. Порядок и тишина мгновенно восстановились. В вертолет сели он, две женщины с тремя ящиками продуктов, ребенок пяти лет — сын одной из женщин, и семь рабочих различных специальностей. Оставшиеся, возможно, и возмущались, но молча, держа кукиш в кармане. Поэтому их возмущение основная масса народа не услыхала. Окружающие слышали лишь шум винтов.

Заместитель решил разумно и рентабельно — недоделки можно и нужно устранять в любое время и каждый день. А повара со свежими продуктами для буровиков намного нужнее, чем суетливое беспокойство мелких начальников перед серьезной комиссией.

Пока Гриша занимался запуском двигателя и раскруткой винтов, Саша спустился вниз к пассажирам и выразил свое восхищение организаторским способностям заместителя начальника, его дальновидному таланту руководителя, его умением в мгновение ока решать сложные проблемы, например, как эта, несколько минут назад, которая поставила экипаж в труднейшее неразрешимое положение.

Заместитель смущенно откашливался, застенчиво отнекивался, умоляя не преувеличивать его скромных заслуг, а Саша, не прекращая петь здравицу, протянул ему два чистых бланка на подпись. Дальше летелось совсем с хорошим настроением. Главное, что основной денежный документ подписан, а там пусть хоть небо переворачивается. Тем более, что задание на весь день расписано, а про Садовского давно забыто. И погода радовала своей тишиной и покоем.

До первой буровой лету минут сорок, и Гриша, установив заданный режим, передал управление Саше. А сам взял в руки недочитанную книгу. Саша пилотировал, Гриша читал, а Миша думы думал. И вполне допустимо, что мечтал. За те два дня, что ремонтировали вертолет, он отоспался, как медведь в берлоге. А читать в полете не любил. От тряски и вибрации быстро утомляются глаза. Поэтому в свободные минуты полета он любил помечтать. Ему очень хотелось сделать какое-нибудь открытие или найти богатый клад, чтобы немного прославиться и улучшить бюджет многодетной семьи. Уж очень быстро и бесследно истребляли его родные жена и дети довольно-таки приличную зарплату. И чаще до этого часа "Х" приходилось залазить в долги.

Но на открытие ума и времени не хватало. И нужное образование отсутствовало. А эти факторы не лишние для славы, но и недоступные для отца многочисленного семейства. Да, если клад и можно поискать, то с данным умом придется доживать до конца дней. Его не откапаешь и не найдешь в каких-либо закоулках. Зато в свободные минуты все легко и просто реализовывалось в мыслях со всеми подробностями и под предполагаемые бурные овации.

В такие минуты небезынтересно наблюдать за его мимикой и пантомимой, которые в зависимости от эпизода в мечте бурно отражались на его лице. Миша в помощь отражению своих чувств и отношений к тому или иному мечтанию так размахивал руками, что очень вредил Сашиной сосредоточенной писанине. Часто его эти неосознанные жесты и телодвижения откладывали печать на документах, если Саша в это время писал. И второму пилоту приходилось высказывать громко и матерно свое отношение к его жестикуляции. Миша спешно извинялся, виновато втягивал голову в плечи и продолжал мечтать.

Гриша был больше человеком дела, чем мечты. Он предпочитал иметь журавля в руках, чем страуса в небе. И часто шел к намеченной цели напролом, снося мелкие препятствия и перелезая через крупные. Коль задумал чего, так сделал по любому. Вполне вероятно, что там внутри и была розовая мечта. Но она так глубоко зарыта и закопана, что о ней не только окружающие, но и сам он не догадывался. Для тех, кто с ним был знаком мало, он казался грубоватым и нагловатым.

Однако такая характеристика — результат поверхностных впечатлений. Гриша был добрым и безотказным, что очень ценилось среди друзей-товарищей. И они всегда шли к нему — кто с просьбой, кто за помощью, а кто просто так. Он пользовался авторитетом во всех кругах, с кем приходилось работать, кроме собственного начальства. Этот контингент не всегда любил его прямолинейность и напористость. Однако, Гриша больше ценил дружбу и уважение равных, и не стремился добиться расположения в командных кругах.