— Помню, очень хорошо помню тот экзотический завтрак, — печально покачал головой Гриша. — До вашего прилета после этой икры от горшка не мог оторваться.

— Я тоже быстро понял, что она чем-то отличается от нормальной еды, — продолжал Саша. — У меня сложилось впечатление, что эту икру до нас уже кто-то ел. Очень непрезентабельно выглядела она. Да с голодухи не сдержался и полбанки в один присест умял. Так она сразу после взлета напомнила о своем присутствии в организме. Точно так, как твой пассажир, зубами скриплю, но молчу и надеюсь дотянуть до первой буровой. Куда там, быстро сообразил, что удержать ее внутри себя никаких возможностей уже нет. А Гуляев летит по всем правилам, медленно, плавно и, как я понял, сядет не скоро.

В общем, дотерпелся, что возникла угроза экологической катастрофы. Пришлось срочно затребовать у Гуляева немедленной посадки. Притом без всяких заходов и предварительных осмотров местности. То есть, без подбора площадки, а там, что видит под собой. Но ведь Гуляев — сама ходячая инструкция. Поначалу минуты три крутился в поисках подходящего места. Потом еще столько изучал направление ветра, чтобы произвести посадку по всем летным правилам.

Еле дождался, пока он выполнит все эти манипуляции. А икра уже на взводе стоит, и сдержать ее порывы никаких сил уже нет. Даже на простые просьбы и уговоры сил не остается. Рот страшно открывать, так зубы плотно сжал. От ужаса и страха закрыл глаза, пока не услыхал легкое касание колес земной поверхности. Радостно и с глубоким удовлетворением распахнул двери и хотел из кабинки сходу лететь к бархану, как тут перед собой метрах в тридцати вижу самый настоящий туалет с двумя посадочными местами. Правда без дверей, но остальные атрибуты, как стены, крыша и площадка для зависания в полном объеме присутствуют.

Мне так весело стало, что и про икру забыл. Этот Гуляев, оказывается, в пустыне, где на десятки километров ни одного жилого домика, нашел настоящий сортир. Вот ты, Гриша, когда-нибудь встречал туалет среди барханов?

Народ весело расхохотался, а Гриша почесал за правым ухом левой рукой.

— Что-то ни разу не приходилось мне встречать в пустыне подобный шедевр архитектуры.

— Так я до этого случая тоже. Он немного левее километров семь-восемь от трассы. Издали он и похож-то на причудливый бархан. В другой раз специально смотрел, так и не увидел.

— Тогда все ясно. Мы, скорее всего его и считаем за кучу песка. В следующий полет вместе поищем.

Конечно, когда данные эпизоды случались в жизни, то в тот момент веселья и смеха они не вызывали. Это потом нам уже кажется, что вот так и вся жизнь состоит сплошь из увеселительных и уморительных эпизодов. На самом деле жизнь весела и интересна. Нужно только с нужного ракурса смотреть на нее. Когда-нибудь и сегодняшнюю бурю, присутствующие при ней будут вспоминать, как веселое приключение. И этот увлекательный эпизод потом весело расскажут друзьям.

Поскольку теперь желающих поделиться смешными воспоминаниями возникло много, Гриша предложил соблюдать очередность, чтобы избежать гвалта говорящих. Идею приняли единогласно и поддержали с большим удовольствием.

А буря постепенно затихала. Сквозь пыльную тучку пробился луч солнца, стали различимы дальние барханы, показались и буровые вышки в нескольких километрах от их посадки. Совсем немного не успели они долететь из-за пыльной бури.

— Подождем еще с полчаса, пока видимость не улучшится. Потом и продолжим наш рейс, — принял решение Гриша, вглядываясь в горизонт. — Вроде, как ушла надолго.

— Да мы после такого азиатского дождя вертолет не откапаем, — кричал Саша, обходя вертолет, колеса которого глубоко зарылись в песок. — Еще бы чуть-чуть, и весь вертолет скрылся бы под песком.

— Это уже мелочи, — успокоил его заместитель начальника. — Народу много, так что, если понадобится, на руках вынесем. Давай, Саша, твоя очередь выступать. На второй круг пошли.

— Я, если помните, начинал первый. Помните мой анекдот? Так это я его рассказал. Плюс история с сортиром.

— Саша, твой первый анекдот мы не стали учитывать. Он настолько старый и скучный, что, если бы не буря, то слушатели разошлись бы, не дослушав его до конца, чтобы избавить себя от такого раритета. Поэтому, напрягись и рассказывай.

— Дорога ложка к обеду. Просто тогда с перепуга ничего более свежего на ум не пришло.

— Поэтому сейчас мы и просим тебя, немного поработать мозговыми клеточками.

— Пусто там у меня, — тяжело вздохнул Саша. — Больше ничего не хочет на ум приходить.

— Да, от тебя дождешься! Проще самому успеть сочинить и рассказать, — махнул рукой Гриша.

— Значит, придется вам, — сказала женщина, мать ребенка, посмотрев в сторону мужчины, хмуро сидевшего с заместителем начальника и выделяющегося среди всех очень тоскливым взглядом.

Его как-то не волновали ни устное творчество, ни анекдотические воспоминания. Вид не просто скучающего человека, а глубоко переживающего трагедию.

— Не принимайте так близко к сердцу, Владимир Борисович. Для таких мест пыльные бури — явление регулярное и частое, — посочувствовал и попытался успокоить хмурого пассажира заместитель начальника. — Домой улетите вовремя.

— Вас такой пустяк огорчил? Расстроились, что жену не вовремя увидите? — усмехнулись женщины.

— Кто это? — спросил Гриша у рядом сидящего бурильщика, немного удивленный таким официальным обращением заместителя начальника к простому рабочему.