– Да.

– А вот это уже была не оплошность, так ведь? Это просто ложь. – Шарп выдержала паузу. – Ложь, придуманная для того, чтобы скрыть истинную причину вашего прихода.

Судья Мастерс повернулась к Марии, ждала ее ответа.

– Я не знаю, почему я так сказала, – ответила Мария. – Наверное, потому, что была испугана и в смятении.

– Но вы ведь на самом деле не ожидали встретить там других журналистов?

– Нет, не ожидала. – Мария снова помолчала. – Но и не шла с целью убить Марка Ренсома.

Шарп обернулась к судье:

– Заявляю, что последняя фраза не является ответом на вопрос.

– Согласна, – отозвалась судья Мастерс. – Мисс Карелли, еще раз повторяю, ограничивайтесь только ответом на заданный вопрос. – На лице ее заиграла тонкая улыбка. – В конце концов, здесь муниципальный суд. У нас более высокие требования, чем на президентских дебатах.

В задних рядах раздался смех. Но Пэйджиту было не до веселья, это несколько пренебрежительное замечание сказало ему, что Мастерс решила не вмешиваться в словесный поединок Марни Шарп с Марией. Тень досады мелькнула на лице Марии.

– Прошу извинить меня, – обратилась она к судье. – Обвинение в убийстве вызывает сильные эмоции. Постараюсь впредь сдерживать их.

– Пожалуйста, постарайтесь. Для вашего же блага. – Кэролайн Мастерс обернулась к Шарп: – Продолжайте.

Пэйджит подумал, что, пожалуй, он единственный, кто заметил, что атмосфера в зале стала заметно холоднее.

– Поговорим, – неторопливо заговорила Шарп, – о случае эрекции Марка Ренсома. Или случаях. Сколько у него их было – один или два?

– Членов?

– Нет. – Шарп сохраняла фатальное спокойствие. – Случаев эрекции.

– Я не понимаю.

– Вы сказали инспектору Монку, что у Марка Ренсома наступила эрекция, когда он слушал запись с Лаурой Чейз, правильно?

Мария кивнула:

– Он хотел показать мне, что его член отвердел.

– Это было задолго до того, как он пытался изнасиловать вас?

Вид у Марии стал озадаченный.

– Я не знаю, когда это у него получилось. Заметила только, когда он коснулся моего колена.

– Это было задолго до того, как он пытался вас изнасиловать?

– Минут за пять, наверное.

– Почему у Марни такой интерес к эрекциям? – прошептал Пэйджит Терри.

– Не из зависти, – тоже шепотом ответила Терри. – Случай с Раппапорт, я вам говорила, она намекала на импотенцию. Она что-то знает – или думает, что знает.

– Мне это совсем не нравится, – пробормотал Пэйджит.

Шарп приблизилась к Марии:

– И, как вы показали, когда он приспустил брюки, у него тоже была эрекция.

– Да.

– И вы еще помните одну подробность – он поглаживал его.

– Да, я помню это.

– Сейчас вы больше помните об эрекции, чем тогда, когда рассказывали инспектору Монку, – ему вы сказали что-то типа: "Была эрекция. Мне было не до ее особенностей".

– Я была в шоке, – после небольшой паузы ответила Мария. – Прошло время, теперь некоторые детали прояснились.

Шарп заговорила резко, отрывисто:

– Почему же не прояснилось ничего относительно того, как порвались колготки? Или почему вы закрыли окна шторами? Или относительно того, что вы делали в коридоре? Или по какой причине вы бродили по номеру? Почему это детали, касающиеся только эрекции мистера Ренсома?

– Я не знаю. – Мария замолчала, будто пытаясь вспомнить. – Думаю, некоторые моменты остаются в нашем сознании из-за того, что производят отвратительное впечатление, а когда шок проходит, всплывают в сознании во всей своей ужасающей отчетливости. – Она обернулась к судье: – Один из таких моментов – когда Марк Ренсом слушал Лауру Чейз, описывающую надругательство над ней, и поглаживал свой член. И в этом он весь.

– Предлагаю признать, что ответ дан не по существу вопроса, – заявила Шарп.

Мгновение Кэролайн Мастерс молчала, разглядывая Марию.

– Предложение отклоняется, – небрежно произнесла она. – С риском зайти так же далеко, как большинство мужчин, вы начали выпытывать об эрекции и получили ее.

И снова приглушенный смех в зале. Сама Кэролайн Мастерс не улыбнулась, но наблюдавший за ней Пэйджит и без того уже понял ее настроение: все слова и жесты говорили о том, что она вполне оценила фантазию и изобретательность Марии, да и кассета Стайнгардта оказала свое пагубное действие. Шарп продолжала: