– Когда пришли полицейские, они предложили вам медицинскую помощь?

– Да. – Мария опустила голову. – Но мне не хотелось, чтобы кто-то прикасался ко мне. Это я им и сказала.

– Они предложили вам помощь адвоката по делам об изнасиловании?

– Нет.

Пэйджит сделал паузу.

– Когда вы ели последний раз – перед этим, я имею в виду?

– Накануне вечером. – Она помолчала. – Утром я была слишком расстроена, чтобы есть.

– Полицейские спросили вас об этом?

– Нет.

– То есть к тому моменту, когда они допрашивали вас, вы не ели почти двадцать четыре часа.

– Да.

– Как повлияло на вас то, что вы долго не ели?

– Я чувствовала слабость. И раздражение. – Мария взглянула на Шарп. – И по магнитофонной записи можно определить, какой я была – голодной, измученной. Неполноценным человеком.

– Голод, изнеможение – это единственные ваши ощущения?

– Нет. Я была полностью дезориентирована. – Ее голос упал. – Я отвечала на вопросы, чтобы только ответить. Даже тогда, когда не знала ответа. Потом в какой-то момент попросила встречи с адвокатом, это единственное, что я смогла сделать.

Пэйджит оглядел зал – камеры, репортеры в глубине, помощники шерифа, охраняющие вход. Потом он увидел Карло, сидящего в первом ряду, и понял, что тот хотя бы взглядом старался помочь Марии.

Пэйджит снова посмотрел на нее. Спокойно спросил:

– Вы убили Марка Ренсома?

Мария выпрямилась, подняла подбородок.

– Нет, – произнесла она. – Я этого не делала.

– А что вы делали?

– Защищалась. Потому что он хотел надругаться надо мной. Потому что я была смертельно напугана. Все, что произошло, все, чем оказался Марк Ренсом, все, чего он хотел от меня, – напугало меня до глубины души. – Голос Марии стал спокойнее. – Я не хотела превратиться в ничто. Поэтому он и погиб.

– Благодарю вас, – проговорил Пэйджит. – Это все, что я хотел узнать.

Шарп шла к Марии, сжимая в правой руке ствол пистолета.

– Что она делает? – прошептала Терри Пэйджиту.

– Думаю, психологический прием. Хочет дать Марии пистолет.

Шарп действительно протянула пистолет Марии.

– Это ваш, не так ли?

Мария смотрела на нее, но пистолет не брала.

– Он похож на мой.

– Установлено, что он ваш. – Шарп снова протянула ей пистолет. – Посмотрите повнимательней.

Мария разглядывала пистолет, как чужой, незнакомый предмет.

– Бесполезно, – тихо сказала она. – Я не разбираюсь в оружии. И больше никогда не прикоснусь к пистолету, к этому или любому другому.

Марни Шарп помолчала. Неожиданно спросила:

– Раньше у вас никогда не было пистолета?

– Нет.

– А этот вы купили после того, как позвонил Марк Ренсом?

– Кажется, да.

– Я знаю, что да. – Шарп прошла к столу обвинения, положила пистолет, вернулась к Марии. – Как вы объясняли инспектору Монку, вы купили этот пистолет из-за того, что вам угрожали по телефону, верно?

Пэйджит насторожился. Шарп сразу начала с того, что было ложью в рассказе Марии. Он учил Марию: в этом и подобных случаях давать лаконичный ответ, чтобы не усугублять ложь.

– Верно.

– Сколько было звонков?

Мария задумалась:

– Два, я думаю.

– Вы думаете? Звонки так напугали вас, что вы купили пистолет, и вы не помните, сколько их было?

Мария скрестила руки на груди.

– Если это вопрос, ответ будет тот же самый: я думаю, было два звонка.

– Полагаю, вы помните, кто звонил – мужчина или женщина.

Мария кивнула:

– Мужчина.

Шарп уперла руки в бока.

– Тогда расскажите нам как можно подробнее, что говорил этот мужчина во время угрожающего звонка или угрожающих звонков.

Это было как раз то, чего боялся Пэйджит: Шарп задавала вопрос, требующий развернутого ответа. Теперь Мария должна была расцвечивать мнимый факт подробностями. Она выпрямилась на своем месте свидетеля.

– Подробностей я не помню. Он говорил что-то о наблюдении за моим домом. Поэтому я и купила пистолет.

Шарп посмотрела на нее со скептической улыбкой:

– Лауру Чейз он не упоминал?

Пэйджит привстал, собираясь протестовать против явной насмешки. Но Мария уже холодно ответила:

– Нет, не упоминал. И я почти уверена, что это был не Марк Ренсом.

И снова послышался шепот в зале, раздался кашель, похожий на замаскированный смех. Шарп остановилась, пристально глядя на Марию.

– А как вы думаете, это не был кто-нибудь из ваших знакомых?

– Нет.

– Но, если бы вы знали, что это был кто-то из ваших знакомых, вы, наверное, заявили бы об этом?