– Это была та же самая эрекция, про которую вы сказали, что "член отвердел", или другая? Иными словами, был ли мистер Ренсом все время возбужден с того момента, когда вы сидели на диване?

Мария снова задумалась.

– Я, конечно, не следила за этим. Но думаю, да.

– А сколько времени от того момента, когда вы впервые заметили у него эрекцию, до того, когда застрелили его?

– Трудно сказать. Минут десять, не меньше.

– И в течение этих "десяти минут, не меньше", как вы говорите, Марк Ренсом уговаривал вас вступить с ним в половую связь.

– Да.

– И повалил вас на пол.

– Да.

– И боролся с вами.

– Да.

– И стягивал с вас колготки.

– Да.

– И наваливался на вас.

– Да.

– Потом ударил вас.

Голос Марии становился все глуше:

– Да.

– Царапал вам горло.

– Да. Подтверждаю все это.

– И после всего этого замер, слушая голос Лауры Чейз. Мария коснулась ладонью лба.

– Да, – тихо вымолвила она. Шарп смотрела на нее в упор.

– И все это время, время большого нервного и физического напряжения, этот пятидесятишестилетний человек сохранял эрекцию.

Мария недоуменно взглянула на нее:

– Я так не думаю. Я на самом деле не знаю, что ответить на это.

Отвернувшись от Марии, судья Мастерс недоуменно посмотрела на Шарп.

– Может быть, – прошептала Терри, – Марни хочет просто дискредитировать показания Марии?

– Думаю, что это не так, – возразил Пэйджит. – Она же говорила, что у нее есть свидетельство, которое может опровергнуть показания.

Тень тревоги мелькнула на лице Терри.

– Да. Говорила.

А Шарп уже начинала новую атаку:

– Вы показали инспектору Монку, что стреляли с расстояния в два-три дюйма, так?

– Я уже объясняла, в каком была состоянии в то время.

– И вы говорили полиции, что, когда зашли в номер, окна были закрыты шторами, правильно?

После второго вопроса Пэйджита охватило беспокойство. Он понял: Шарп решила продемонстрировать все факты из показаний Марии, которые расходятся с данными экспертизы и словами свидетелей.

– Протестую, – выкрикнул он. – Об этом уже спрашивали, ответ получен. Сколько раз мисс Карелли повторять одно и то же?

Шарп хотела что-то сказать, но судья сделала предостерегающий жест.

– Я намерена позволить это, мистер Пэйджит. Пусть мисс Шарп докажет то, что собиралась доказать.

– Да, – быстро произнесла Мария. – Это то, что я говорила вначале.

– Но, как вы слышали, мистер Агилар показал другое.

Мария смотрела Марни Шарп прямо в глаза.

– Слышала.

– И сегодня вы признали, что сами опустили шторы.

– В тот день, когда погиб Марк Ренсом, я была в шоке. У меня остались смутные обрывки воспоминаний.

Шарп посмотрела на нее с нескрываемым недоверием:

– И по причине шока, я полагаю, вы на сорок минут, по оценке доктора Шелтон, отложили звонок по 911.

– Насколько верно я могу оценить свои действия, да.

В зале была мертвая тишина. Пэйджит заметил, что при каждом вопросе и ответе взгляд судьи Мастерс переходит с одной говорившей на другую, как будто она смотрит теннисный матч.

– Но во время разговора с инспектором Монком, – не отступала Шарп, – вы заявили, что позвонили сразу же.

Мария задумалась.

– Так мне казалось в то время.

– Но вы признаёте, что ваши показания изменились после того, как вы услышали сообщение доктора Шелтон?

– В изложении последовательности фактов – да. Но не в изложении самих фактов. – Мария, помолчав, обернулась к судье: – Это видно только при сопоставлении.

– Но вы уже признали, что в своих показаниях ни разу не упомянули о кассете.

Мария медленно перевела взгляд на Шарп:

– Как я уже говорила, содержание кассеты связано для меня с душевными страданиями.

– Настолько тяжелыми, что вы даже забыли о существовании этой кассеты, пока мы ее не нашли.

Мария подалась вперед.

– Не от вас именно я скрывала то, что на кассете, – холодно произнесла она. – Я скрывала это от всех, кроме доктора Стайнгардта, человека, которому решила доверить и свою вину, и свой стыд. То, что я говорила инспектору Монку в минуты смятения, в состоянии шока, как раз определялось привычкой, выработанной годами.

– Привычкой лгать, вы имеете в виду.

Мария вспыхнула, смешалась на мгновение; Пэйджит почувствовал, что подспудно ее гложет мысль о том, что Кэролайн Мастерс знает о ее лжесвидетельстве. Очень мягко она возразила: