– В смысле?

Наместник глубоко вздохнул, попытавшись успокоиться.

– Это п–проклятье… оно убило к–короля. Алдарин п–проклял трон, а вместе с ним и тех, к–кто им владеет.

Катя присела к наместнику. – Короля убило проклятье собственного отца? Обвиненный Харвенкус здесь не причем?

– Н–нет. К–король умирал, и ни од–дин лекарь не смог бы его с–спасти. Покидая Белую Башню Алдарин наложил з–завет на свой престол, ибо боялся, что братья посягнут на него. Он д–думал, что вернется. Он не успел снять проклятье…

Надо признать, что лишь из–за могущества, текущего в крови короля, Кронос продержался столькие годы. Но прожил бы дольше, если не внезапное нападение восставшего Аштарота. Атака монстра пошатнула здоровье прямого наследника и его силы пошли на убыль. И не проведи придворный лекарь вовремя обряд очищения, иссякли бы раньше. К сожалению возможности наместника намного меньше, оттого и время его страданий намного короче. Эспара хорошо понимал, что если не поторопиться с поиском хранителей, его пребывание в этом мире станет напрасным.

Кате стало жалко наместника. Она увидела его растерянным не меньше, чем она сама.

– Вы умрете?

– Да, если не откажусь от т–трона.

Девушка предположила:

– А если, как вариант – отказаться?

– Это не вариант.

– Хотите сказать, что смысл вашей и моей жизни, умереть за сказочную страну?

Наместник взял Катю за руку. – В жизни нет смысла, кроме того, какой человек сам, придает ей. Я люблю эту сказку. И без нее всем будет т–только тоскливо. В конечном итоге, все определяется тем, что мы ищем от жизни. М–многие из нас ищут чуда. А у нас с тобой есть возможность его с–сохранить. Если с тебя что–то спрашивают, значит т–ты можешь это сделать.

Катя разочарованно нахмурилась.

– Все говорят, что хранители обладают властью, силой. Если так, то почему вы умираете, а моя жизнь решается на совете. У нас бестолковые возможности.

– П–правила, всегда выше возможностей. И платим мы не за наш дар, а за страх принять его. Мы т–так ничтожно себя ценим.

Катя придвинулась ближе.

– Но если, совет примет решение воздать мою реликвию баронессе?

– А мы им тебя, так просто не от–тдадим, – ответил наместник и подмигнул девушке.

Наступил вечер повторного голосования. Катя смело вошла в Зал Советов. Ветер, вошедший через открытую балконную дверь поприветствовал девушку. Изменения в расстановки сил были очевидны. Белая часть зала заметно поредела. Печально пустовали множество кресел. Произошло то, чего так боялся волшебник Горвин. Присяжные были подкуплены членами магистериума и напуганы могуществом черного графа. Отца блондинки так же не наблюдалось в зале советов. В итоге любой исход голосования, был бы не в пользу Первого Хранителя.

Катя села на свое место и встретилась глазами с дедушкой. Горвин виновато улыбнулся. В зале уже присутствовали наместник и черный граф. Поэтому, как только Катя присела на холодную скамью, началось повторное совещание.

Слово взял глашатай Черного Графа.

Он медленно поднялся и заговорил:

– От имени графа Мракора, я бы хотел обратиться к одному из старейшин и тем, кому не безразлично наследие Алдарина. Горвин, – обратился скелет к безрадостному старику. –Ваших сторонников мало. Ежели будите упрямиться, желая опеки безродного наместника , очевидно, что вы проиграете. Попади реликвия в руки Серой Баронессы, тот час исчезнет магия из нашего мира.

– Отсутствие моих союзников, это и твоих рук дело, Мракор! – воскликнул волшебник. – Исчезнет магия, исчезнет и твое могущество!

Черный граф улыбнулся и пожал плечами.

Скелет продолжил:

– Граф осведомлен об этих последствиях, поэтому в его интересах, не отдавать реликвию магистериуму. Примите решение, отдать Первого Хранителя графу, и в свою очередь, он обещает не трогать ваши земли и возродить могущество магии. А вам, – скелет обернулся к восседавшим на черной половине зала магистрам и алхимикам. – Вам, граф обещает сохранить магистериум, правда под его началом. Гонение алхимиков прекратится, но обучение новых не будет.

Алхимик Кэрр’Саж, сидевший в кресле всего с одной ножкой, приподнялся.

– Магия, это ложное могущество, это беда человеческая. За этот грех, мы расплачиваемся, по сей день. Если не уничтожить ее, будут страдать и наши потомки!

– Ну как? Как, магия заставит страдать ваших потомков? – возмутился представитель гномов с белой половины зала.

Алхимик сурово посмотрел на бородача. – Магия, это нарушение первоначальных законов, она не естественна. Мир искорежен ее присутствием, он не такой, каким должен быть. Я предлагаю этой девчонке искупить этот грех, отказавшись от реликвии, передав ее в магистериум.