– Несмотря на переданное в ваши руки величие, вы имеете скверные манеры. Эрнест Горвин один из старейшин, не пристало вам называть его дедом, даже не смотря на возраст волшебника.

Катя расплылась в улыбке.

– Дедом я называю его по другой причине, – девушка не стала вдаваться в подробности, сообразив, что старик Горвин, навряд ли всех подряд посвящал в существование своей внучки. – А судя по тону, я так понимаю, на мой вопрос вы не ответите?

– Правильно понимаете, – легко поклонившись, ответил советник.

Катя положила яблоко на стол.

– Вот! Что меня и бесит больше всего. Никто, ничего мне не объясняет. Разорвите меня в клочья тогда сами. Или хотите посмотреть, как это сделает моя голова? Почему никто не хочет со мной просто поговорить?

– Пожалуй, я бы мог это сделать, – тихо произнес наместник и зашелся в кашле.

Советник взволнованно направился к повелителю, но тот взмахом руки остановил его.

– Вы в порядке? – протянув бокал с водой, спросила Катя.

– Да, спасибо, – подавленно ответил наместник.

Несмотря на возникшие при кашле слезы, его глаза снова улыбались. Наместник любезно отказался от предложенной воды и, поднявшись, произнес:

– Пойдем, я кое–что покажу тебе.

– Наместник Эспара, – предупредительным тоном заговорил советник Карл. – Мне кажется, вам стоит отдохнуть.

– Отд–дохну в могиле, друг мой. Ступай, у тебя тоже был длинный день.

– Но…

— Ступай. Я с–сам со всем справлюсь. Идем Катя. – Наместник подошел к высокой картине, что находилась за королевским столом, что–то прошептал. Картина скрипнула и отворилась, открыв уходившую вверх, узкую каменную лестницу.

– Вы хотите показать ей Комнату Историй? – чуть ли не всхлипнул советник.

Наместник обернулся.

– Именно там я осмелился прикоснуться к короне… Первый Хранитель должен знать, что он не од–дин.

– Что ж, вы наместник, ваше право, – советник Карл подозрительно оглядел красноволосую девушку.

Катя показала язык, взяла со стола недоеденное яблоко и пошла за наместником.

Проход, по которому они шли, был узким, чем стеснял первого хранителя. Девушка обернулась: картина, которая послужила дверью, исчезла. На ее месте оказалась глухая стена.

– Черт, – тихо выругалась Катя. – А мы вернемся обратно?

– Конечно, – ответил наместник, поднимаясь все выше. – Комната История находится там, где найдешь для нее дверь. И п–пробыть в ней можно сколько угодно долго.

– А там, не поднялась паника среди стражников? Это не будет считаться побегом? – спросила девушка.

– Нет. Формально, мы не п–покидали трапезной. В Комнату Историй можно попасть, даже лежа на к–кровати. Думаю, нет никакой паники.

Катя вдруг поняла, что чем выше они подымаются, тем уже становится проход.

– А что за комната такая?

– Там хранятся, все истории нашего мира. Нашего–вашего… нет ник–какого отличия, мир один. Взгляд на него у всех р–разный.

Девушка посмотрела вверх и бесконечно длинной показалась ей винтовая лестница.

– А долго нам ещё? – снова спросила Катя. – Это ничего что я все время задаю вопросы?

Наместник остановился. – Ничего. Но как долго нам идти, я не знаю. Т–ты мне скажи.

– Так стоп. Я–то откуда знаю. Вы меня ведете.

– Но ты желаешь узнать, что происходит. Поэтому от тебя зависит д–длина этой лестницы. Стоит лишь задумать то, о чем хочешь узнать, и мы найдем нужную историю. Все проще, чем ты думаешь.

Катя сравнялась с наместником.

– Нужно просто подумать?

– Захотеть и п–подумать, – ответил наместник и продолжил подъем.

Катя зажмурила глаза и вспомнила все то, что с ней приключилось: она подумала о хранителях, о реликвиях, и волшебниках. Все то, что до сих пор кажется ей сказкой, то к чему она не скоро привыкнет. Она любит книги, немало читает. Но девушку постоянно удивляет, как в них главные герои из обычного мира, которые попадают в мир фэнтезийный, так быстро привыкают к волшебству. Как можно, прожить всю свою жизнь обычной девчонкой и всего за пару дней суметь адаптироваться в сказке. Катя не сумела вжиться в роль первого хранителя, не захотела даже попытаться, действительно во все это поверить. В последнее время, все ее действия были словно на автопилоте: если опасность, значит нужно бежать, если больно, значит нужно плакать, если есть возможность помочь, значит нужно это сделать. Простой набор обычных для Катерины человеческих реакций. И никакого осознания.

Катя открыла глаза. Обстановка не изменилась. Но распущенные волосы первого хранителя вдруг начал раздувать ветер. Катя продолжила подниматься и вскоре под ее ногами что–то зашуршало. Девушка посмотрела вниз – это были страницы книг, рассыпанные по лестнице, словно осенние листья.

– Пришли? – обрадовалась девушка.

– П–пришли, – произнес наместник. – Ты умница.

Они вышли к разваливающейся полукруглой комнате. Обвитые иссохшими плющом, кирпичные колонны, держали высокий деревянный потолок. Посередине росло, когда пышно–цветущее дерево. Сейчас его могучие ветви уперлись в тяжелый потолок и обижено свисали вниз. Зато у пробивающихся наружу корней росло множество высоких мухоморов. В стене, что находилась справа, была пробита огромная дыра, из которой постоянно вываливались книжные страницы. Гулявший ветер разносил бумажные листки в темные углы комнаты, собирая новое скопление макулатуры.