Красный свет операционных ламп стал густеть на глазах...

Мы копошились почти час. В условиях искусственного кровообращения, обеспечиваемого газонокосилкой, пустое, без крови, сердце работало довольно прилично, но как только я просил уменьшить производительность наса, давление падало, и никакими медикаментами его не удавалось поддержать.

– У нас есть еще полчаса, чтобы имплантировать желудочек, окончательно с-справиться с кровотечением и отключить г-газонокосилку... Неужто Зяма опять заставит меня шить аорту советскими нитками, - негромко ворчал я, пережимая сосуд.

Операционная сестра вскрыла упаковку и протянула мне импортные иглы:

– Японские. Зяма только что принес...

Я быстро наложил анастомоз, вшив в аорту самый большой сосудистый протез и негромко позвал:

– Горелик! Взгляните, ч-чертов критик!

– Блеск, БД! Доктор Шамвей не сделал бы лучше!

– Т-теперь - входную м-магистраль, - сказал я.

– Может быть, вы пришьете протез к ране сердца или вставите магистраль прямо в раневой канал?
– Осторожно начал Горелик.
– Все равно этот участок миокарда сокращаться не будет.

Мои руки на мгновение остановились, но тут же продолжили подшивание протеза и, чтобы убедить себя в правильности действий я сказал:

– Не помыкайте, Горелик! Если вам трудно грызть гранит хирургической науки, попробуйте хоть пососать его!
– - По операционной прокатился смешок.

Теперь предстояло пройти круглым ножом-кольцом через анастомоз и вырезать кусок ткани сердца на верхушке, чтобы пустить кровоток по магистрали. Процедура прошла гладко и быстро, и я не забыл поблагодарить Господа за хорошую ассистенцию. Минута ушла на подключение желудочка.

– Запускаем желудочек!
– громко сказал я.
– Пульсация проходит в асинхронном режиме, без кардиограммы. Управление - по первой производной левого желудочка. Как только выйдем на режим, производительность газонокосилки снижаем. Все остальные команды по управлению стиральными машинами дают Горелик и Зураб. С Богом!

В экспериментах на животных с такой производительностью и так эффективно желудочек никогда прежде не работал. Он обеспечивал не только максимальную разгрузку ослабленного сердца, но поддерживал нормальное артериальное давление.

– Тромбо-геморрагический синдром преодолен, кровотечение прекратилось, - сказала Дали, сунув мне под нос последний анализ коагулограммы.
– Мочи - больше литра!

– Только не перебдите, Далинька!
– взмолился я.
– Если после ваших с-стараний полетят тромбы в желудочек и мозги, я п-предпочту привычное кровотечение... Пусть п-поставят "When You're Smiling", - попросил я и тут же услышал занудливый голос Зураба:

– Мембрана в желудочке стала залипать. Нет притока. Затромбировалась входная магистраль.
– Голос вколачивал меня в пол операционной, потому что и я, и Зураб, и все остальные понимали, что Дали перебдела и у Пола вместо кровотечения начал превалировать тромботический компонент, еще более страшный, чем геморрагия... И опять этот страшный бледно-розовый цвет операционных ламп.

– Стоп! Нэ суэтыытэс, малчыкы! Гэматокрыт слышком высокый. Сдэлаэм Пола болшэ жыдкым. Это снызыт тромбообразованье, - сказала Даррел и поглядела на анестезисток.

– Только учти, подружка,..
– попытался встрять я.

Я нэ коончыла!
– Нервно продолжала она.
– Строго дозыруйтэ мэдикамэнты, Далы!

Любимый голос сеял надежду.

– Выходная магистраль затромбирована. Тромбы в кровяной камере желудочка.
– Противный голос Зураба возвращал меня в жуткую реальность: необходимость замены затромбированного искусственного желудочка.

Я вдруг увидел, как прилично работавшее сердце остановилось на мгновенье и стало фибриллировать. Все начиналось сначала: требовалась кардиореанимация и смена искусственного желудочка...

– П-пожалуйста, выключите м-магнитофон!
– попросил я.
– Зураб! Прибавьте п-производительность газонокосилки. Лед в перикард и начинайте качать кардиоплегический раствор.

– На столе лежат два стерильных желудочка, но их производительность ниже, чем у затромбированного, - сказал очередную гадость Зураб и с мольбой посмотрел на меня. Он обожал Пола, подражая ему во всем, даже в манере носить усы и, как тот, никогда не надевал галстук, даже если бы ему грозила церемония вручение Нобелевской премии..

Я отсоединил затромбировавшуюся соковыжималку и, не взглянув на нее, принялся отмывать магистрали от тромбов. Это всегда была мучительно долгая процедура, которая никогда не давала гарантий... Однако Господь в тот день не оставлял меня ни на минуту. Я поменял желудочек и уже готов был дать команду включить привод, как вновь заныл Зураб:

– Производительность этого желудочка ниже реальных потребностей Пола в кровотоке. При нагрузке он не даст нужного объема циркуляции.

– Зураб! З-заткнитесь! Про таких, как вы Мерфи говорил: "Всегда н-найдется человек, который знает, что ппроисходит на самом деле. Его-то и надо уволить!". Не думайте, что вы здесь единственный, к-кто любит его, ворчал я, продолжая работать.
– П-постарайтесь понять, что с этим м-маленьким желудочком он не станет играть в футбол... даже с вами. Он будет лежать и после того, как его сердечный выброс придет в норму...