Полковник согласно кивнул, выражая всем своим видом усиленное внимание.

– Нарушается потоотделение и при зобной болезни, Семен Антонович. Но мы с вами знаем, что тогда отпечатки были бы все же явственнее...

Он еще секунду помедлил, не в силах отказать себе в удовольствии заинтриговать слушателя, а потом, многозначительно морща лоб, проговорил:

– Когда-то я видел точно такие же отпечатки. Это было знаменитое дело Баркасова. Два года преступника не могли обнаружить. В конце концов, отпечатки его пальцев показали одному старому криминалисту...

– И совсем вы не старый, Лев Ильич. Мужчина в расцвете лет.

Как ни делал строгое лицо начальник бюро, как ни подавлял довольную улыбку, она таки проклюнулась.

– Не хочется даже вспоминать, сколько они возились с этим. Да... Так вот, я посмотрел на отпечатки и тихо, заметьте себе, очень тихо, - чтобы, упаси бог, не навязать свою волю и чтобы услышал только тот, кто хочет услышать, сказал: сдается мне, что у вашего "мокрушника" болезнь кожи. И правильно было бы его назвать не "мокрушником", за которым числится шесть убийств, и не "медвежатником", вскрывшим восемь банковских сейфов, а обыкновенным "ихтиозавром". Потому что он, видимо, болен ихтиозом, и кожа у него похожа на рыбью чешую. Она грубая и утолщенная. А лицо у него должно быть соответственно малоподвижным, маскообразным. В общем с моих слов записали они предполагаемый словесный портрет. А когда наконец с помощью этого же, заметьте себе, предполагаемого портрета поймали преступника и сравнили с моим описанием, все детали сошлись как две капли воды.

– Простите, Лев Ильич, - прервал рассказ полковник. Он знал, что криминалист может часами вспоминать случаи из своей практики.
– Я хочу вам показать еще одни отпечатки.

Он вынул из ящика стола несколько фотолистов. На них тоже были увеличенные отпечатки пальцев, снятые с вмятины на бампере автомобиля, в котором погиб Алексей Резанов. Бросался в глаза характерный рисунок линий, похожий на значки умножения.

Лев Ильич тонкими длинными пальцами вынул из кармана лупу и трафаретку, несколько секунд изучал и сравнивал листы, потом нерешительно сказал:

– Можно полагать, что имеется идентичность, представьте себе.

– Значит, и там и здесь предполагается присутствие одного лица, "ихтиозавра", как вы его метко назвали?

– Надо еще сравнить отпечатки в лаборатории, уточнить, - уклончиво ответил Лев Ильич.

– И если ваш прогноз, как всегда, подтвердится...

– Ну, делать выводы - это уж ваше дело, Семен Антонович. Впрочем, на вашем месте я бы составил воображаемый словесный портрет.

– Мы знаем кое-что и о его костюме, - сказал полковник.
– Вот заключение товароведческой экспертизы: "шерсть с двадцатипроцентным добавлением лавсана, цвет темно-синий в белую крапинку, артикул семьдесят четыре, состав материала сорок восемь, сорт - первый. Выпущен Черниговским комбинатом, поставлен на швейные фабрики Смирнова-Ласточкина в Киеве и Клары Цеткин в Днепропетровске... Потовых пятен на клочке материала, к сожалению, не вы* явлено"...

– Ну что же, Семен Антонович, общий баланс и так неплохой, - вы можете иметь детали предполагаемого словесного портрета и описание одежды...

– Я позволю еще ненадолго задержать вас, - поспешно сказал полковник. Посмотрите, пожалуйста, кое-какие расчеты...

Лев Ильич быстро просмотрел бумаги.

– Со мной уже советовались, и я проверял расчеты. Здесь все верно.

– Но получается ...

– Получается чепуха. Но расчеты правильные. Лев Ильич протянул руку полковнику. Тарнов пожал ее.

– Спасибо... Думаю, мне еще понадобится ваша помощь.

Автотехническая экспертиза подтвердила расчеты криминалистов. После резкого торможения пятитонный грузовик с вывернутым рулем должно было занести еще минимум на полтора метра вперед. Но человек в темно-синем костюме, выбросив руку вперед, остановил его и при этом сам остался невредимым...

НОВЫЙ ЗНАКОМЫЙ АЛИНЫ ИВАНОВНЫ

После дождя галька была сырой, шатер неба казался выстиранным, а полоса моря у берега потемнела.

Отдыхающие не спешили на пляж, топчаны под навесом были свободны. Аля села на один из них, издали лениво наблюдая за волнами. Ее знакомый вчера уехал, а ее путевка кончалась через неделю.

– Скучаете?

Она повернула голову.

За ее спиной стоял незнакомый мужчина. Ничего особенного - чуть выше среднего роста, худое лицо... Только улыбка какая-то странная - одними глазами. Уже потом она отметила - глаза у него вообще часто и почти неуловимо менялись. То они были серьезными, то веселыми, а по временам в них появлялась грусть, и смотрели они то прямо в душу, будто видели тебя насквозь со всем твоим кокетством и хитростью, а то становились задумчивыми, глядели мимо тебя вдаль.

– Я случайно пришел сюда из-за дождя, - сказал мужчина.
– Раньше ходил на другой пляж, а теперь на пути туда - огромная лужа. Вот и свернул. А тут вы.

– Ну и что же?

– Вы мне не случайно встретились, - ответил мужчина.
– Я это точно знаю. И еще... Мне почему-то кажется, вы врач...

– Да, я - врач, - растерянно произнесла Аля.

– Значит, судьба. "Свет дальней звезды и свет судьбы в моем окне..."

Его глаза смотрели на нее и улыбались. Аля обрадовалась, что этот незнакомец знает ее любимые стихи. Вопросительно взглянула на него. Словно защищаясь от ее взгляда, мужчина вытащил из кармана и надел темные очки,