– - Значит, он больше не будет старостой?
– - Оливер протянул ей платок.

Джульетта удрученно кивнула и попыталась отбросить с лица спутанные волосы, которые липли к мокрым от слез щекам.

– - Прежде такого не бывало, чтобы у старосты... Но у него нет другого выхода. Без скарба... кто будет с ним считаться?

Публика начала волноваться.

– - Это чего ж теперь будет?
– - заорал кто-то.

– - Да, эй, чего делать-то будем?
– - поддержал другой голос.-Всю ночь, что ли, торчать здесь?

Норман нервно грыз ноготь. В отличие от отца, он понятия не имел, как управлять толпой.

– - Вы не хуже меня знаете, чего делать,-- сказал он.-- Без старосты нам нельзя. Пока батин скарб не отыщется, надо выбрать кого-нибудь... на это время...

– - Выбрать?!
– - прогремел голос Гейлорда.-- Это что, мой сын сказал? Что это еще за инопланетское дерьмо, а? Ты -- мой сын, черт тебя возьми! И место мое займешь ты, если ты уважаешь традиции Копры. Традиции, заложенные твоим прадедом сто лет назад...

– - Айзек прав!
– - крикнули из зала.-- Пусть это будет Норман!

Норман растерялся.

– - Но я не хочу... Я совсем не это имел в виду...

– - Решено, в общем!
– - сказал мужик, поднявшийся из первого ряда.-- Пока не отыщется скарб Айзека, Норман будет за главного. А теперь -- поприветствуем нового старосту! Не хочу и говорить, что я думаю про то, что случилось. И мне уже заранее жаль того подонка, что спер Айзеков скарб. Но черт меня подери, как ни смотри на это дело, а новый староста - чертовски хороший повод для того, чтобы слегка гульнуть!

Сначала крики были вяловаты, а потом все разогрелись и стали орать во всю глотку. Начиналась самая веселуха.

Джульетта отвернулась, вытирая глаза.

– - Как они могли?
– - всхлипывала она.-- Бедный папочка... после всего, что он для них делал... а им просто наплевать!

Оливер без задних мыслей приобнял ее за плечи, чтобы утешить, и тут она прижалась к нему, дрожа от волнения и всхлипывая еще горше. Оливер, несколько смущенный таким поворотом дела, машинально поглаживал ее по плечу.

Гейлорд проталкивался через ревущую толпу к выходу. Увидев дочь, всхлипывающую в объятиях инопланетянца, он резко остановился. Лицо его потемнело от гнева, казалось, он сейчас затеет драку. Но он лишь заворчал со сдерживаемой яростью, вышел за дверь и его плотная широкоплечая фигура растворилась в темноте.

Потом уже не было времени на раздумья. Толпа рвалась из зала, потные тела слились в едином натиске. Поток подхватил Оливера и Джульетту и выбросил их наружу.

Начало праздненства не заставило себя ждать.

– - Они решили развлекаться, что бы там ни было,-- несчастно сказала Джульетта,-- Они не хотят, чтобы такая чепуха, как разорение их старосты, испортила очередную веселуху... Ненавижу их всех!

Она опять начала реветь. Кто-то сунул ей бутылку самогона, и она сделала большущий глоток.

Люди вокруг метались, истерично вопили и визжали. Во все более сгущающимся тумане едва виднелись зажженные в соседних домах огни. Место действия вдруг озарилось колеблющимся пламенем сотни факелов: люди наматывали тряпье на палки и поджигали его.

– - А ну, давай к мусорной воронке!
– - завопил кто-то.-- Все к воронке!

Крик подхватили десятки глоток. Оливер и Джульетта бездумно присоединились к толпе, повалившей прочь из деревни.

Факельное шествие перло прямо по хляби и закончилось возле кратера на краю деревни. Оливер пытался разобраться, что же происходит вокруг.

Никогда раньше он не встречал столько грязи, мусора, таких необузданных страстей, такой откровенной нищеты. Его стерильное воспитание и не намекало даже о возможности существования такой распущенности, такой _НЕВЕРОЯТНОЙ ГРЯЗИ!_

Вокруг него вопили и плясали. Пары обнимались и валились на хлюпающую землю, катаясь и брыкаясь при свете факелов. Мужчины швырялись грязью и хохотали во все горло. На ком-то занялась одежда, и он покатился по земле, сбивая пламя -- никто и внимания на него не обратил.

Джульетта висела на его руке, отхлебывая из бутылки и угрюмо косясь на деревенских. Оливер, пораженный происходящим, не обращал на нее внимания.

В свете факелов туман казался блекло-желтым. Было холодно и сыро, пар, выдыхаемый из ртов, висел белыми облачками в неподвижном воздухе. Сквозь крики и пьяные песни слышался ритмичный топот ног по разжиженному слою грязи и мусора, сплошь покрывающем почву.