Глава 5 ФИЛОСОФСКАЯ ОСНОВА КОВЫРЯНИЯ В ГРЯЗИ

Пока Оливер пререкался с Ларкиным, бродяги уселись прямо посреди большущей лужи. Двое сразу же заснули, третий бездумно уставился перед собой. Оливер молча разглядывал их, совершенно не чувствуя в себе желания куда-либо их вести. Из ступора его вывел оклик -кто-то направлялся к ним по стройплощадке. Когда человек приблизился, Оливер узнал Нормана -- сына Айзека Гейлорда. Это было кстати: Норман мог помочь пристроить бродяг.

Оливер объяснил ему, в чем дело.

– - Не подскажете, куда их определить? Они мешают мне работать.

Норман пожал плечами.

– - Можно оставить их в деревне... Хотя с кочевниками трудно иметь дело, они слишком быстро выживают из ума. Попробуйте отвести их к отцу, может, он что-нибудь придумает. А я вас провожу, мне все равно в ту сторону. И еще мне надо с вами поговорить.

Они подняли бродяг и повели их через мусорные дюны.

– - Что это они там делают?
– - спросил Норман, указывая на четыре корабля и скопление разномастной техники.-- Бродил я там, бродил, но так ничего и не понял.

– - Все очень просто,-- сказал Оливер.-- Все это нужно для бурения скважины к ядру астероида, а башня, которую сейчас устанавливают -- буровая вышка. Когда будет пробурена скважина, на ее дно установят новый генератор, который обеспечит астероиду гравитационную стабильность.

– - И на время запуска генератора отсюда всех вывезут?

– - Конечно. Дней на десять, пока не прекратятся колебания поля.

Норман, казалось, что-то обдумывал.

– - Наверное, на астероиде будет не настолько опасно, чтобы людей пришлось эвакуировать насовсем?
– - он смотрел Оливеру в глаза долгим взглядом, тонкие черты его лица застыли в напряженном ожидании.

– - Эти вопросы не в моей компетенции,-- ответил Оливер.-- И я не уверен, что располагаю полной информацией. По официальному плану, насколько мне известно, предполагается всех вернуть назад. С другой стороны, атторней Ларкин был бы рад, если бы здесь никого не осталось. Он считает Копру пятном на безукоризненной чистоте Пояса Астероидов. Оставлять людей здесь жить...-- Оливер пожал плечами и улыбнулся.-- Мне и самому это не нравится.

Норман успокоенно кивнул.

– - Значит, вы думаете, что нашим людям предоставят возможность перебраться в более чистый мир?
– - говорил он прямо как инопланетник.

Оливер никак не мог понять, к чему Норман клонит.

– - Я лично считаю, что люди имеют право жить там, где хотят, если только это возможно; но судя по тому, что я видел, вашим лучше будет остаться на Копре. А вы как считаете?

Норман раздраженно повел плечом.

– - Да, конечно. Но ответьте на мой вопрос -- вы-то сами как думаете, собираются нас выселять насовсем?

– - Похоже, вы хотели бы уехать навсегда?

Норман старательно изобразил равнодушие.

– - Не совсем так, мистер Роуч. Просто среди копранцев есть и разумные люди. Не такие, скажем так, упертые, как мой отец. А сейчас, с вашего позволения, мне нужно сделать еще кое-какие дела,-- И, не дожидаясь ответа, он направился к другому концу деревни.

Похоже, что ситуация в деревне была еще сложней чем Оливер предполагал.

Он вышел на главную улицу и направился к дому Гейлорда. За ним, шумно дыша, плелись бродяги.

После вчерашнего праздника улица выглядела, как поле битвы. Видимо, вернувшись от воронки, люди продолжали куролесить в деревне. Трава между домами была вытоптана, стекла выбиты, двери поломаны, а прямо посреди улицы дотлевал огромный костер. В грязи на земле валялись битые бутылки и разбросанная одежда.

– - Ха -- вот'да, г'деж-тб'л нихилый?
– - пробормотал один из стариков, обнажив в ухмылке четыре коричневых зуба. Оливер с большим трудом разобрал, о чем говорит бродяга.

– - Да, гудеж вчера был большой,-- ответил он.-- Перепились все вдрызг.

Старик хрипло рассмеялся и сплюнул на землю. Дернулась в тике покрытая шрамами щека, слюна поползла по спутанной бороде. Оливера, передернувшись, отвернулся. Он уже начинал привыкать к окружающей его мерзости, но у его привычки все еще были пределы.

Они обошли старую диспетчерскую вышку, и Оливер постучался в дверь Гейлорда. После долгого молчания в доме послышались голоса, и кто-то неуверенно двинулся к двери.

Наконец, заскрежетал замок, дверь приоткрылась, и оттуда, бледная и осунувшаяся, выглянула Джульетта Гейлорд в драном халате и стоптанных шлепанцах.

Оливер не ожидал увидеть ее. Их взгляды встретились, и воспоминания о прошлой ночи вспыхнули в его памяти. Они глядели друг на друга и молчали. Потом ее нижняя губа задрожала, и она, едва сдерживая слезы, убежала в дом. Сквозь захлопнувшуюся дверь было слышно, как Джульетта зовет отца.

Гейлорд добрался до двери очень нескоро. Он выглядел еще хуже. Глаза у него слезились и так налились кровью, что казались багровыми. Его лицо было искажено выразительнейшей гримасой бесконечного страдания, а кожа под слоем грязи была мертвенно-бледной, с прозеленью. Одну руку он прижимал к виску, а другой цеплялся за дверь, чтоб не рухнуть на пол. Стояло теплое влажное утро, но его трясло от холода.