– - Ну, так в чем же сложность?
– - перебил Оливер,-- И чем была так расстроена ваша дочь сегодня утром?

Гейлорд машинально поковырял в носу и обтер пальцы о полу пиджака.

– - Хорошо,-- сказал он.-- Значит, нам придется прояснить кой-чего, чтобы не было неясности. Ты знаешь, какого мы мнения об инопланетянцах. Тебя мы в расчет не берем, так?
– - но мы терпеть не можем их закатываний глазок и жеманных бабских манер. Нам не нравится, что они льют помои нам на голову, а потом, понимаешь, трындят, что мы не такие чистюли, как они. Теперь, что касается моей девочки, Джульетты. Она вчера расстроилась из-за моего скарба, и вообще, ей обрыдла наша деревенская толпа. И тут появляешься ты. Она, бедняжка, так напилась, что решила: неважно, мол, что ты чужак. И придумала себе, что влюбилась. Само собой, ничего из этого не могло выйти. Сгорает со стыда сейчас, понятное дело. Ну, так ей и надо.

– - Но ведь вы понимаете, что я здесь не при чем,-- настороженно сказал Оливер.

– - Не об этом разговор. Разговор о том, что ты ее зацепил. Что она на тебя залипла. И ты на нее глаз положил, как только увидел, а?
– - думаешь, я не заметил? И мне это не нравится, понял? Потому что ты -- инопланетчик, а она -- копранка.

Гейлорд плеснул себе еще мутняка. Он уже успел разгорячиться.

– - Это глупо,-- сказал Оливер.-- Во-первых, ваша дочь неопрятна. Я никогда бы не смог...

Гейлорд радостно захрюкал и принялся размахивать толстым грязным пальцем у Оливера перед носом.

– - Не дурачь себя, парень. Вот побудешь еще у нас, и поймешь, что в "немножко грязи" ничего плохого нет. На самом деле, черт возьми,-- он наклонился ближе,-- черт меня раздери, если я не читаю это в твоих глазах!

Оливер отвернул лицо от придвигавшегося все ближе Гейлорда. От отставного старосты разило всеми ароматами Копры, и над этим букетом царило зловоние только что выпитого первача.

– - Ерунда,-- сказал он.-- Я был воспитан в такой же чистоте, как любой в Поясе Астероидов.

Гейлорд взмахнул ручищами.

– - Это еще ни-че-го не значит, да, ни-чер-та! Не спрашивай, откуда я знаю, но уж знаю-то наверняка. Так что мне ох как понятно, что тебе нужно на самом деле, там, в глубине души,-- он сделал попытку показать, где именно.-- На самом деле ты _хочешь_ залезть во всю эту грязь, во все эти помои, да еще и руки туда запустить... Ладно, чего ты ерепенишься? Что вижу, то и говорю. В том, как ты ходишь, как говоришь... Самый страх в том, что ты боишься дать себе волю. Боишься признаться в своих желаниях, что тебе хочется вываляться в грязи, насладиться жизнью, в полный рост.

Затуманенный выпивкой рассудок Оливера был уже не в состоянии связно мыслить.

– - Это все ерунда,-- вклинился он в непрерывный монолог Гейлорда.-- Могу признаться только в одном -- помню, я подумал, что не будь ваша дочь такая замарашка, если бы она мылась и прилично одевалась, она бы была чертовски привлекательна. Нет, в самом деле.

Гейлорд гоготнул.

– - "Чертовски привлекательна!" Херня какая. Мне это нравится. Я хочу тебе кой-чего сказать, парень. Был бы ты из наших,-- да хотя бы просто бросил свои поганые чужаковские привычки!
– - был бы грязный!
– - мне было бы наплевать, что ты трешься вокруг моей Джульетты. Я был бы даже доволен, разрази меня гром!

Он склонил голову набок, прищурился и оценивающе осмотрел Оливера. Потом рванулся вперед и, прежде, чем Оливер успел отпрянуть, обтер свои грязные ладони о розовые щеки Регистратора, оставив на них черные следы.

– - Да тебе так идет!
– - радостно взревел он.-- Слушай, парень, тебе идет быть грязным!

Оливер схватился за щеки -- это было уже чересчур. Он вскочил, оттолкнув стул.

– - Какое вы имеете право!
– - крикнул он.-- Загадили мне всю каюту, неприятностей от вас... уходите! Оставьте меня в покое!

– - Ладно, ладно, не сердись. Давай еще выпьем. Если у тебя кончилось, хлебни моего. И давай, привыкай к грязи, парень. Держи, это классная выпивка, ей-богу. Сам гнал на прошлой неделе.

Гейлорд плеснул коричневой жижи в рюмку и поднес ее ко рту Оливера. Тот, уже слишком пьяный, чтобы сопротивляться, шлепнулся на свой стул и позволил влить содержимое рюмки себе в рот.

Самогон на вкус был не лучше едкой щелочи. Оливер закашлялся и половина рюмки выплеснулась ему на рубашку, но остальное он как-то все-таки проглотил. Он содрогнулся от едкой горечи на языке. Дыхание перехватило, когда огненная жижа прошла через горло. Комната пошла кругом.

Это было уже ни на что не похоже. Ему с трудом, но все-таки удалось встать.

– - Ну, хватит!
– - прохрипел он, покачиваясь.-- Уходите, пока не натворили чего похуже... Лучше б вы не приходили совсем! У меня куча важной работы. Мне нужно каталогизировать мои записи...

Но отделаться от Гэйлорда было не так-то просто.

– - Записи -- что за записи?

– - Мои записи... а, проклятье!
– - он яростно ткнул в сторону терминала.-- Статистические данные. Записи. Я Наблюдатель-Регистратор. Я понятно излагаю?