Зато, отсутствию забот благодаря,

Сводил Барбос случайные знакомства,

Своею нежностью, кого пришлось, даря,

И населил своим плебейским родом

Он всю страну. Вертельщиков-собак

Он предком был: они, как знает всяк,

Для цезарей прямым служили антиподом.

Не всякий сын в отца. Отсутствие забот,

Привычка к грубому простому обхожденью

Все неизбежно к вырожденью

С теченьем времени ведет.

Культура и уход не праздные вопросы,

И где заброшены природные дары,

Там с незапамятной поры

Из многих Цезарей выходят лишь Барбосы.

О. Чюмина.

Идея басни заимствована у Плутарха из его сочинения "Как нужно воспитывать детей".

167. Собаки и ослиная туша

(Les deux Chiens et l'Ane mort)

Собака каждому, конечно, уж знакома,

Как добрый друг людей, как верный сторож дома;

А я скажу вам, что она

Жадна до крайности и очень не умна.

Вот вам пример: два пса однажды увидали,

Что волны по морю ослину тушу гнали.

"Кум, - говорит один, изволь-ка посмотреть:

Добыча, право ведь, на диво!"

А кум ему в ответ: "Отменная нажива!

Но как нам ею завладеть?

Туда добраться - дело небольшое,

А вот назад..."-"Все брешешь ты пустое!

Авторитетно первый перебил.

К чему нам тратить столько сил,

Когда достать ее мы можем проще вдвое:

От моря стоит нам настолько лишь отпить,

Чтоб дно под тушей осушить,

И через час мы будем уж у цели;

А там пируй хоть две недели!"

Проект, как видите, во всем хорош и прост,

В успехе ж тени нет сомненья,

Собаки и ослиная туша

И остроумный пес, задравши кверху хвост,

Немедленно взялся за исполненье,

За ним и кум, - и ну вдвоем

Давай что мочи есть стараться:

Торопятся, сопят, дохнуть и то боятся;

И кончили разумники на том,

Что уровня воды понизить не сумели,

А с перепою оба тут же околели.

Так точно создан человек:

Чуть что-нибудь вдали его приманит,

О сбыточности он и рассуждать не станет,

И зачастую весь свой век,

Недостижимого достичь стараясь силой,

Кончает преждевременной могилой.

Да, чтоб во всем послушным быть мечтам,

Нам мало обладать двумя руками!

Займемся же такими лишь делами,

Которые посильны нам.

Г т

Из Эзопа и Локмана (прим, к б. 140 и б. 19).

168. Демокрит и Абдеритяне

(Democrite et les Abderitaines)

Бессмысленную чернь я презирал всегда.

Какою мелкою, пустой, несправедливой

Она мне кажется тогда,

Когда все меряет своею маркой лживой

И судит по себе достоинства в другом.

Все это Демокрит познал во дни былые:

Безумцем ведь его сочли умы пустые.

Презренная толпа! Да, впрочем, странно ль то?

В отечестве своем ведь не пророк никто.

Глупцы все эти люди были,

А Демокрит - мудрец из мудрецов.

И что же, наконец? Безумцы снарядили

Гонцов,

Чтоб Гиппократа те к больному пригласили

Его рассудок исцелить.

В слезах и голосом убитым

Гонцы так стали говорить:

"Безумье властвует отныне Демокритом!

Да, чтение с ума свело его, поверь,

И что ж? не более мы чтим его теперь.

Число миров, толкует, бесконечно,

И, может быть, они полны

Бесчисленных существ, подобных мне. Так вечно

Он бредит, и еще другие видит сны:

Каких-то атомов сюда же приплетает,

Невидимых фантомов, он

И с места не сходя мечтает

Измерить небосклон,

Вселенную познать, себя не сознавая...

Он прежде хоть с людьми беседовать умел,

Теперь толкует он с собой лишь. Возрастая,

Безумье перешло предел!

Приди, божественный из смертных!.."

Этой речи

Не верил Гиппократ, но все ж пустился в путь.

Подчас какие в жизни встречи

Устраивает рок! Он пожелал столкнуть