И вот она в теченье многих дней

Находится в компании пастушек,

Которые пасут индюшек,

И пастухов, пасущих там свиней.

Сочтя ее исправленной, обратно

Супруг берет ее. "Ну,- молвил он,- приятно

Жилось вам посреди невинности полей?"

"Да, - был ответ, - но там служителей

Нашла я более, чем даже здесь, ленивых.

И в этом - вся моя беда.

Они совсем не берегут стада.

Об этом я твердила им всегда,

Чем раздражала нерадивых

И ненависть ко мне питавших слуг".

"Ну, если в вас, - сказал ее супруг,

Настолько все несносно и злонравно,

Что даже те, кто видит лишь на час,

Переносить не могут вас,

Так здешняя вся челядь и подавно,

Которую в теченье дня

Преследуете вы, гоняя и браня.

Что с ними было бы, не говоря о муже,

Чье положение всех хуже:

Он с вами быть обязан день и ночь,

Ему пришлось бы тут поистине невмочь.

Я отсылаю вас опять в уединенье;

И если б у меня явилось искушенье

Послать за вами вновь, пусть по моим грехам

За гробом я найду двух жен, подобных вам!"

О. Чюмина

Заимствована у Эзопа.

127. Мышь, удалившаяся от света.

(Le Rat qui s'est retire du monde).

Вinoi?iu жители в преданиях своих

Рассказывают нам, что некогда у них

Благочестива Мышь, наскуча суетою,

Слепого счастия игрою,

Оставила сей шумный мир,

И скрылась от него в глубокую пещеру:

В Голландский сыр.

Там, святостью одной свою питая веру,

К спасению души трудиться начала:

Ногами

И зубами

Голландский сыр скребла, скребла,

И выскребла; досужным часом,

Изрядну келейку с достаточным запасом.

Чего же более? В таких-то Мышь трудах

Разъелась так, что страх!

Мышь, удалившаяся от света

Короче - на пороге рая!

Сам Бог блюдет того,

Работать миру кто отрекся для него.

Однажды пред нее явилось, воздыхая,

Посольство от ее любезных земляков;

Оно идет просить защиты от дворов

Против кошачьего народа,

Который вдруг на их республику напал

И Крысополис их в осаде уж держал.

"Всеобща бедность и невзгода,

Посольство говорит, - причиною, что мы

Несем пустые лишь сумы;

Что было с нами, все прошли,

А путь еще далек! и для того посмели

Зайти к тебе и бить челом

Снабдить нас в крайности посильным iiдаянuai".

Затворница на то, с душевным состраданьем

И лапки положа на грудь свою крестом:

"Возлюбленны мои, - смиренно отвечала,

Я от житейского давно уже отстала;

Чем, грешная, могу помочь?

Да ниспошлет вам Бог! а я и день, и ночь

Молить Его за вас готова".

Поклон им, заперлась, и более ни слова.

Кто, спрашиваю вас, похож на эту Мышь?

Монах?
– Избави Бог и думать! Нет, дервиш.

Дмитриев.

По словам Лафонтена, он заимствовал сюжет этой басни из восточных сказаний, но подобной басни не находится ни в одном из известных сборников. Вернее предположить, что весь рассказ изобретен самим Лафонтеном, перед глазами которого было в лице средневековых монахов немало оригиналов, с которых он мог списать свою благочестивую мышь. Кроме Дмитриева, басню ia-?aaae на русский язык Сумароков ("Отрекшаяся от мира мышь").

128. Цапля.

(Le Heron)

Вдоль речки мерно выступая

И гордо клювом поводя,

Шла Цапля, важно вкруг себя

На все взирая.

У ног ее в воде, затейливо кружась

Большой откормленный карась

Старался, как умел, от щуки увернуться;

И Цапле стоило б нагнуться,

Чтоб лакомый кусок промыслить на обед.

Но, нет

Она была сыта и кушать не желала,

И посему свой путь покойно продолжала.

Меж тем проходит час, и вот уж у нее

Успел и аппетит от времени явиться,

И стала размышлять тут Цапелька моя,

Где б ей обедом поживиться.

На этот раз штук пять иль шесть линей

Под самым берегом плескалися играя.

Но Цапля молвила: "Вишь, невидаль какая!

Найду себе я блюдо повкусней".

Но вот чрез полчаса и голод разыгрался.

Теперь и линь по вкусу был бы ей,

Да не видать уж более линей,

И, словно на смех, ей попался

Тщедушный, маленький пескарь.