Кен вернулся и стал прохаживаться вдоль изгороди у подъездной аллеи.

– Что у тебя на уме?

– Эрин и Тим, – ответил Денни. – И будущее.

– Будущее? – Кен удивленно взглянул на него.

– Я видел, как ты смотришь на Эрин, и знаю твои намерения. Сегодня утром она не надела обручальное кольцо. – Шагая в ногу с Кеном, Денни рассматривал свои кроссовки, не замечая сияющего утреннего солнца, которое вспыхнуло на металлической водосточной трубе и освещало горячим золотистым светом клумбу львиного зева в саду Мег и пастбище. – Полагаю, следующее, что придет ей в голову, это оформление документов на развод.

– Пора бы.

– Так знай, что я буду бороться за нее изо всех сил.

– Не будь круглым дураком. За эти тринадцать лет вы с Эрин никогда по-настоящему не жили вместе. Ты думаешь, несколько ночей в постели, в одну из которых был зачат Тимми, делают вас мужем и женой? Ты большой умник, малыш Денни. – Кен поддал камешек. – Ей давно следовало бросить тебя.

Кемосабе рысью пересек пастбище и приблизился к изгороди, но Денни, нахмурившись, молчал и лишь погладил его бархатистую морду.

– В данный момент Эрин заблуждается, – наконец продолжил он, – но скоро все будет иначе.

При этом утверждении Кен с отвращением хмыкнул.

– Я люблю ее, люблю этого мальчика, – сказал Денни, – так что просто имей в виду, что стоит между нами – между тобой и мной. Я давно уже не стремлюсь к тому, чтобы мы с тобой были друзьями, тем более братьями, но я не отказываюсь от своей семьи.

– У тебя нет семьи. Ты бросил Эрин и Тимми ради того, чтобы взобраться на какого-то вонючего быка и доказать бог знает что неизвестно кому. – Кен сделал поворот кругом. – Я могу предложить им обоим гораздо больше. Ты никак не повзрослеешь, Денни, и это никогда не произойдет, но если даже и случится, то будет уже слишком поздно.

– Я знаю, – Денни потер затылок, – раньше или позже мне придется оставить профессиональное родео – и, вероятно, скоро – этого требуют мои больные кости. – Он наткнулся на сердитый взгляд Кена. – Я вернусь, и тогда здесь, – он указал рукой на окружающие земли, на новую изгородь, – я снова наведу порядок.

– О чем ты говоришь?

– О поставках скота.

– Поставки скота? Ты свихнулся…

Денни думал над этим несколько последних недель. Он начал ремонтировать изгородь, потом наметил себе еще кое-какие преобразования, которые принесут пользу ранчо, и у него сложился вполне законченный план.

– Кен, эта земля должна быть использована. А когда я закончу выступления на родео, мне понадобится работа. Возможно, Эрин не сразу примет эту идею, но, думаю, на этом можно хорошо заработать и это не так опасно, как ей, вероятно, покажется.

– Ты определенно спятил.

Возражение Кена его нисколько не удивило, но ему не нужно было согласие брата.

– Мама имеет право на треть ранчо плюс доля моя и Эрин – мы владеем большей частью.

– Твоя и Эрин, – повторил Кен, и по его лицу поползла улыбка. – Тебе следовало бы приехать на похороны отца и прочитать его завещание.

– Мама сказала, что он завещал ранчо троим, – неуверенно произнес Денни.

– Полагаю, она не решилась сказать, кто эти трое, потому что ты не входишь в их число. Он оставил треть маме, треть мне и треть Эрин, но только на ее имя. – Кен злорадно посмотрел на брата. – По-моему, малыш Денни, тебе не следовало бы об этом спрашивать.

– Почему, – с трудом выдавил Денни и почувствовал, как у него в желудке переворачивается завтрак. – Из-за Тревора? Отец до самой смерти винил меня в его гибели?

– А как ты думаешь?

Денни подумал, что, возможно, он болен, и, глубоко вдохнув теплый воздух Монтаны, полный запахов трав, полевых цветов, дважды сглотнул.

– Если у тебя есть какие-то идеи об использовании этой земли для выращивания и поставок скота, забудь о них, – донесся до него голос брата откуда-то издалека, словно с противоположного конца длинного туннеля. – У этой земли нет будущего, если не считать возможности ее преобразования. Как писала вчерашняя газета, благодаря склонам и пересеченной местности сюда очень скоро может прийти развивающаяся лыжная индустрия. А когда это произойдет, я уговорю Эрин и маму продать землю.

– Они никогда не пойдут на это, они любят здешние места.

– Денни, эта земля мертва. Кто, по-твоему, оплачивает здесь пропитание и существование? Магазин Эрин почти не приносит прибыли, как и мамины уроки музыки. От тебя тоже денег не дождешься, – добавил он после непродолжительного молчания.

– Ты же знаешь, что Эрин не хотела брать ничего, кроме того, что я время от времени присылал для Тима. – Он сделал паузу. – Только я из всех сыновей Хенка по-настоящему хотел когда-нибудь заняться хозяйством на ранчо.