– Подожди, я сброшу это. – Он стянул с себя тенниску и швырнул ее на пол.

Эрин снова прижалась к нему, ее воздушное платье поднялось, она пальцами гладила влажную кожу его голой груди.

– Теперь ты, – шепнул Денни.

Между поцелуями он возился сперва с соблазнительной застежкой ее платья, а затем с расположенным спереди замочком простого белого бюстгальтера, и когда грудь Эрин оказалась в его горячих ладонях, он застонал, не отрываясь от ее губ.

Боже, не верилось, что она позволила ему…

– Ах, потрогай меня, – попросила она, прижимая его пальцы к соскам груди.

Денни ласкал ее левую грудь, не отрывая рта от другого розового кружочка и поглаживая языком сосок. В следующие минуты, оторвавшись от груди, он целовал Эрин в губы, покусывая и присасываясь к ним, его дыхание становилось все более частым и прерывистым.

– Эрин, – едва прошептал он.

Ее рука коснулась твердого бугорка, вздувшегося под его ширинкой, и она опомнилась. Отдавшись всевозрастающему желанию, Денни ничего не заметил и непроизвольно приподнялся вслед за ней, его тело просило большего, но Эрин уже не было с ним, она спрыгнула с койки на пол фургона.

– Вернись, – ошеломленный, Денни протянул к ней руку.

– Не могу. Прости, – невнятно пробормотала она и снова подошла к нему. – Я не собиралась заходить так далеко, мы уже не те, что были.

– В некотором смысле мы все те же. – Он сжал ее похолодевшие пальцы. – В отношении этого я остался прежним, не сомневайся. – Он попытался снова прижать ее руку к своим джинсам.

– Это не так, – ответила она, опустив голову.

– Я вполне искренен. – Денни прижал к себе ее ладонь, но Эрин отдернула руку.

– Денни, это же физиология! Чистая физиология!

Положив руку ей на затылок, он привлек Эрин к себе и прошептал ей в самое ухо, хотя понимал, что, говоря это, заходит чересчур далеко:

– Ты подходишь мне, как глубокое седло на хорошем быке. А что ты думаешь?

– Не пытайся свести все к восьмисекундной скачке на каком-то несчастном быке или к получасовой с женщиной, которая тебя совсем не интересует! – воскликнула Эрин, освободившись от него.

– С чего ты это взяла?

– Я прожила с этим все восемь лет. Нет, трина-дцать. Все воспоминания, а теперь… это, – она сделала жест рукой в сторону койки, – и Тревор, от всего этого только хуже, я чувствую себя виноватой во всем, что случилось. – Оттолкнув руку Денни, она стала одеваться, не обращая на него внимания. – О чем я думала? Ты же сказал, что утром уезжаешь. – Она зло прищурилась. – Что я делаю?

– Занимаешься любовью со своим мужем!

Этого нельзя было говорить, но он все-таки сказал, и Эрин бросилась прочь, как будто он ударил ее. Внезапно она наткнулась на стол, но, по-видимому, даже не заметила, что сильно ударилась бедром.

– Ты мне не муж, Денни. – Еще шаг, и она вы-прыгнула из фургона, предоставив ему возможность утешаться в одиночестве.

Он знал, что пора уезжать, знал это еще до того, как Эрин вошла в фургон. Бросившись снова на койку, он тем не менее крикнул ей вдогонку:

– Тогда почему ты все еще носишь мое кольцо?

Вечером, вернувшись в свою комнату, Эрин сняла с пальца обручальное кольцо и положила его в ящик туалетного столика. На следующее утро будильник ей не понадобился, она не спала всю ночь и, едва на востоке стало светать, совсем отказалась от попытки уснуть.

Прислушиваясь, не хлопнула ли дверь фургона и не уехал ли Денни, Эрин натянула на себя обрезанные джинсы пшеничного цвета и черную майку-топ на бретельках, и к тому моменту, когда она спустилась вниз, у нее уже была отрепетирована прощальная речь.

В кухне за столом Кен, потягивая кофе, просматривал вчерашнюю газету, и Эрин в глаза бросился заголовок: «Лыжная индустрия продвигается к Суитуотеру». Кроме Кена, в кухне никого не было, Эрин огляделась по сторонам, на мгновение остановилась в потоке горячего воздуха, врывавшегося в открытую дверь, и пошла к шкафу за кружкой. На ходу она взглянула через окно во двор, где был припаркован фургон – он все еще стоял там.

– Он спит у меня. Спит как младенец, – доложил ей Кен, оторвавшись от газеты. – Он пришел среди ночи, после того как Люк вернулся домой, и ни мой душ, ни стук двери не разбудили его.

Эрин вздохнула с облегчением, стараясь, чтобы Кен не заметил этого. Влечение к Денни пугало ее, она всячески сопротивлялась ему, и накануне вечером уступила уговорам Кена и отправилась с ним на заседание библиотечного совета. С Кеном ей было спокойно, она чувствовала себя в безопасности. Прошлым вечером она и Денни уже были близки к тому, чтобы заняться любовью, а если говорить о Денни, то он был более чем близок к этому, но она все равно не верила в счастье. Ведь она уже делала целых две попытки восстановить их семейную жизнь, и в это утро мысль о постели напугала ее больше, чем влечение к нему, чем все воспоминания о прошлом. Едва удавшийся побег вчера вечером должен бы многому научить ее, но вместо этого она снова собиралась извиняться.