Сегодня она обидела его, и теперь, когда она в одиночестве сидела в кухне, ее охватило то же самое ужасное чувство. Несмотря на свое решение не иметь с Денни ничего общего, она снова переживала за него, как будто они никогда не расставались.

На следующий вечер после ужина Мег прислушивалась к радостным возгласам Тимми и более низкому мужскому голосу из кораля, где Люк, стоя в центре с веревкой в руках, катал по кругу ее внука на Кемосабе. Оставив свой наблюдательный пост внутри дома, она распахнула заднюю дверь и пошла к ним через двор.

Даже теперь у нее еще были свои радости – дружба Эрин, присутствие Кена и его молчаливая поддержка и вернувшийся на время Денни. А Тимми, подумала она, это Божий дар, ниспосланный ей через Эрин и Денни. Когда бы Мег ни приближалась к коралю, она никогда не забывала о пережитом горе. Много лет, пока не родился Тимми, она и смотреть не могла в ту сторону, а сейчас смогла даже улыбнуться при виде семилетнего мальчика, сидящего на огромном пестром черно-белом коне, и все благодаря исцеляющему течению времени. Мег остановилась у изгороди, сложив руки на верхней перекладине, и уперлась в них подбородком. Она потеряла Тревора, когда он был всего на год старше Тимми.

– Привет, ба!

– Держись, – отозвалась она, продолжая улыбаться. Видя, как он гордится собой, Мег подумала, что, возможно, они с Эрин были не правы, удерживая его на земле все это время, быть может, им следует поменьше оберегать его.

Люк Хастингс вел лошадь по большой дуге вокруг себя, пощелкивая длинным кнутом, чтобы задать Кемосабе ритм и настроить его на работу; хотя он контролировал ситуацию, а Кемосабе был послушной лошадью, у Мег сжалось сердце.

Однажды ранним вечером в этом корале погиб ее младший сын. Мег надеялась, что раз Денни приехал домой, он останется, у них с Эрин все наладится, и ради Тимми, ради них самих семья снова станет единой. Но Люк угрожал этому хрупкому миру, и поэтому не нравился ей.

Была и еще причина – эта неизменная жвачка, мысль о которой заставляла ее скрежетать зубами. Однако она не могла не восхищаться статной фигурой Люка, его упругими мускулами, прямыми темно-русыми волосами и теплыми карими глазами. Мег не переставала удивляться. Он уже больше недели оставался на ранчо и на глазах становился все более обходительным, особенно в отношении женщины, которая овдовела два года назад.

«Опомнись, – одернула себя Мег. – Как можно симпатизировать, хотя бы и чуть-чуть, такому человеку, как Люк? Он же просто клоун на родео в мешковатых брюках или нелепых рейтузах с белым гримом и страстью к путешествиям». Родео разрушило семейную жизнь Эрин, а Мег проливала слезы по Хенку; ее место здесь; пока еще можно сохранить ранчо, она, как и Эрин, никуда отсюда не уедет.

– Вы когда-нибудь видели, чтобы кто-либо сидел на лошади лучше этого мальчика? – крикнул Люк из облака пыли на круге, переложив за щеку свою жвачку, и Тимми рассмеялся.

– Ба, я прирожденный наездник и объездчик быков тоже!

– Ни разу не видела, чтобы у твоего отца это получалось лучше, чем у тебя! – призналась она.

Люк начал укорачивать веревку, сокращая круг и переводя Кемосабе на неторопливый шаг, чтобы охладить его. Мег решила уйти: ее дожидались ягоды, которые нужно было перебрать, засыпать в банки и закупорить. Ведь она пришла просто посмотреть на Тимми, а не любоваться каким-то заезжим незнакомцем.

– Миссис Синклер? – окликнул ее Люк.

– Да? – Она остановилась, но не оглянулась.

– Сегодня был чудесный яблочный торт.

– Спасибо, я очень рада, что он вам понравился.

– На днях тоже был великолепный пирог.

Он подошел к изгороди кораля, ведя за собой Кемосабе с Тимом на спине. Когда он замолчал, Мег все же обернулась и обнаружила, что Люк рассматривает ее. Он окинул ее взглядом своих темных глаз с головы до ног, потом еще раз, и только затем высказался:

– Мужчина привыкает к прекрасной кухне, к жен-скому обществу, к занавескам и всему такому прочему.

– Скажите это Денни, – ответила Мег и направилась к террасе, но на ступеньках крыльца остановилась. – Мистер Хастингс?

– Да, мадам?

– Эта ваша привычка жевать табак отвратительна, даже вредна. На вашем месте я постаралась бы избавиться от нее.

– Это резинка, – засмеялся Люк и вытащил из-за щеки комочек, чтобы показать Мег, и это действительно оказалась не коричневая масса, которую она ожидала увидеть, а розоватый комочек. – Всего-навсего резинка.

Смутившись, Мег вошла внутрь, и наружная дверь со стуком захлопнулась за ней. Определенно эти бархатные глаза совсем ее не притягивали. Не так ли?

Вообще-то она не верила в повторные браки, правда, это не относилось к Эрин и Денни. Но она сама была верной женой Хенку и стала почтенной вдовой. В мыслях Мег все еще считала себя замужней женщиной и всегда будет так считать. Великолепный пирог… яблочный торт. Ей нужно сказать Люку «спасибо» за напоминание. Теперь она бабушка, если повезет, станет бабушкой во второй и в третий раз. И в поисках утешения Мег пошла в гостиную к пианино. Это все, что осталось у нее в жизни, не нужно предаваться глупым мечтам, нужно радоваться тому, что есть. Так и будет, решила Мег и, сев за старенький спинет, заиграла.