Совсем немного времени минуло, когда закачались ветви, потревоженные длинными рогами. Злате они сильно корни дерева напомнили, только росли вверх и не на одной лишь голове, также на плечах и спине чудища. Само же чудо-юдо было выше любого, даже самого высокого человека втрое и во столько же шире в плечах. Все мхом поросшее. Руками оно могло при ходьбе оземь опираться, длинными когтями — кору с деревьев срезать. Ноги же врастали при каждом шаге. Чудище вытаскивало их с видимым усилием, но все равно шло быстро. Лишь единожды зыркнуло красными глазами в сторону Златы и было такого.

— Да уж… охотничек… все и вся в лесу знает, — пробормотала та себе под нос. — Никого близ оврага опасного не бродит. Кто бы сомневался.

Подхватила она хворост и пошла к дубу. Там в низинке возле корней уже весело потрескивал костерок и на веточках над ним жарились куропатки вполне обыкновенные, судя по виду. Необыкновенным же Кощег занимался сейчас: сидел в отдалении и разделывал тушку зеленокожего нечто, формой головы и глаз, челюстью с выпирающими зубами напоминавшего зайца, а всем прочим тельцем — жабу.

— Это… — Злата никогда не привередничала, но отведать мясца эдакой дичи ни за что не согласилась бы.

— Жабец, — не отрывая взгляда от добычи и не отвлекаясь от своего занятия, сказал Кощег.

— И он нужен для… — Злата специально не стала договаривать.

— Нашего спокойного сна, — пояснил он. — А что такое? Ты слишком голодна? Куропаток тебе мало, позаришься на лапки жабца?

— Вот еще!

— А зря! — Кощег покачал головой и хитро улыбнулся. — В королевствах заморских, что с запада от Руси находятся, лягушек очень даже любят готовить и есть.

Злата слегка поморщилась, но решила не отступать.

— Надо бы квакушкам, в болоте сидящим, порассказать, — сказала она. — Пусть порадуются.

— Да они сами горазды жрать путников. Думаешь удивишь?

Злата подошла ближе, присела, рассматривая эдакую добычу. Кровь у жабца оказалась голубой, кости — черными.

— Кое-кого, утверждавшего особенность царской крови, точно удивить хотелось бы, — заметила она.

Кощег рассмеялся.

— А я думал, ты сестер любишь.

— В том-то и дело, что люблю.

Именно Гордея, наслушавшись очередного скомороха, вернее… как называли в заморских странах менестрелей, довольно долго донимала людей ученых, почему у нее самой, да и у прочих, в том числе у царя батюшки, кровь алая, а не голубая. В конце концов, оставила это занятие, но мало ли о чем надумала? Может, потому и выбрала в мужья того певца, решив, будто сама неправильная царевна, не голубых кровей и королевича ей не положено.

«Вот поймать бы еще одного жабца и ей под нос сунуть, — подумала Злата. — Чтобы убедилась каковы они — истинные носители голубых кровей».

— Ну а почему бы и нет? — произнес Кощег.

— Я разве вслух сказала?.. — изумилась Злата.

— Есть чуть-чуть, — он поднялся, подхватил разделанного жабца и принялся на ветки развешивать, что-то приговаривая одними губами. Вскоре он закончил своеобразный хоровод вокруг дуба, сходил к ключу, руки сполоснул.

— А это ты зачем? — спросила Злата. — От хищников?

— Я же говорил, здесь нет никого опасного.

Злате тотчас лесное диво вспомнилось, но ругаться она повременила, сказала другое:

— А от кого в таком случае?

— Увидишь. Если захочешь, то ночью.

Куропатки оказались слишком вкусными. За них Злата простила Кощегу и напугавшее ее чудище, и все грубости, какие уже слышала и еще услышит. Пусть и знала она, что в походе следует себя в умеренности держать, не устояла, наелась досыта. Потом ее, как и следовало ожидать, потянуло в сон. Потому не дождалась Злата не только ночи и того, кто за мясом жабца явится, но даже сумерек.

На утро, когда дальше в путь-дорогу отправились, кусты стояли умытые, чистенькие. Ничего о кусках мяса не напоминало, ни капельки голубой крови найти не получилось.

— Чудно, — заметила Злата.

Кощег на это только бровь заломил.

— Ты разве не заметила, что кусты за ночь к дубу словно бы придвинулись?

Она покачала головой.

— Разве?

— На три малых шажка. А вот если бы я не развесил вчера подношения, к самому дуплу заявились. Нас, конечно, не съели бы, но пробираться через рощу держидеревьев — то еще удовольствие. Даже если они еще малы и до самих деревьев пока не вымахали, кустами прикинувшись.

Злата кивнула.

— Держидеревья, если вцепятся, вряд ли отпустят, мне сказывали.