Злата пожала плечами.

— Будь так легко, давно какой-нибудь ушлый витязь из тех дураков, какие славы в убийстве ищут, добрался бы до Кощея, — сказав, Кощег чуть в лице изменился, видать, припомнил что-то неприятное и предложил: — Идем. Перебраться на ту сторону до темноты хотелось бы, а вечер уж недалече.

— А я думала, мы преодолеем овраг, когда отыщем пологий спуск.

Злата с опаской поглядела вниз. Шли они уже долго, но овраг меньше не становился. Словно прополз в глубине исполинский змей, заставив расступиться землю. Или богатырь-великан прочертил острием меча-кладенца прямую линию.

— Пологий? — передразнил Кощег и усмехнулся, — преодолеем?.. — а потом наклонился, подхватил с земли камень и швырнул на дно оврага. Покатился тот вниз, подскакивая и подпрыгивая, ударяясь о глыбы сине-серого то ли металла, то ли камня (и не определить на глаз) выпиравшие из практически отвесных стен. Наконец, достигнув дна, отчего-то пустынного, не только не поросшего травой, но не сохранившего никакого мусора (а ведь он обязан здесь быть: те же прошлогодние листья или упавшие ветки и камушки) он остановился.

— Кощег?..

Он предостерегающе поднял руку.

— Сейчас увидишь.

Вначале не происходило ничего особенного, затем словно невидимая рука провела по деревьям. Ветра не было, но все они качнулись, причем в разные стороны по обеим сторонам оврага: словно стремились отдалиться подальше от разделяющей их границы. Камень, который еще мгновение назад спокойно лежал на дне оврага, медленно пошевелился, покатался по кругу и, подпрыгнув, завис в воздухе, а вокруг него начал клубиться сиреневый туман с время от времени вспыхивающими в нем золотыми искрами.

— Ай! — Почти у самых ног Златы, вернее немного ниже — возле выпиравшей из стены оврага глыбы — образовалось небольшое сизое облачко: мягкое, округлое и на удивление плотное. Точно такое же только лазоревого цвета возникло по ту сторону оврага.

Повисев немного, будто специально позволяя рассмотреть себя во всех деталях, облачка понеслись друг к другу с потрясающей скоростью и с низким гулким жужжанием.

— Стрибог великий… — вырвалось у Златы.

— Уж кто, а он точно не при чем, — проговорил Кощег.

Столкнулись облачка ровно на середине пути от одной стороны оврага до другой. Прогрохотало так, что земля с краев осыпаться стала. Кощег ухватил Злату за плечо и притянул к себе, та же стояла, как вкопанная. Из порожденного облачками сизо-лазоревого вихря ударила золотая ветвистая молния. Попав по камню, она обратила его в пыль.

— Так вот почему на дне оврага нет мусора! — воскликнула Злата. В ушах у нее все еще гудело от грохота, а потому ответной реплики Кощега она почти не расслышала.

— Счастлив наставить в познании, — ядовито произнес он после того, как Злата переспросила несколько раз. — Ну? Очухалась?

— Как же мы на ту сторону переправимся? — Злата решила не обращать внимание на грубость.

Кощег подобрал еще один камень. В этот раз кинул его не в овраг, а над ним, стремясь добросить до противоположной стороны. Молния — на этот раз серебристая — ударила в камень ровно посредине оврага. Прогрохотало. В ушах зазвенело.

«Следовало кинуть камень сразу на ту сторону: до того, как вихрь получился, — подумала Злата. — С другой стороны, и хорошо, что Кощег не сделал этого. Вдруг пролетел бы камень? Мы тогда решили бы, что опасности нет, и погибли».

— Здесь должен отыскаться мост, — поразмыслив немного, сказал Кощег. — Если, конечно, не развалился под тяжестью времени.

— А если обрушился?

— Овраг — не пропасть, — сказал он и пожал плечами. — Когда-нибудь да кончится.

— Так-то и пропасть не может опоясывать все яблоко земное.

Правда Злата уже начала в том сомневаться. Казалось, в здешних местах способно возникнуть все, чего можно или даже нельзя выдумать. Любая невероятная фантазия обретает воплощение и… готова начать охоту, растерзать и пожрать. Тем не менее, делать нечего, пришлось идти дальше.

Овраг не становился меньше, земля по обеим сторонам его не вздымалась и не опадала. Шли, как по тарелочке: ровнехонько. Чем дальше удалялись от места, над которым висел вихрь, плюющийся молниями, тем сильнее оживал лес. Шелестели травы, распускались цветы, ветви чуть шевелились, стремясь ухватить незваных гостей за одежду или поцарапать до крови. Наконец вдалеке забрезжило сталью и ржавчиной, показалось нечто, перекинутое через овраг. Нечто это мостом не являлось точно — с точки зрения Златы его и назвать-то так было изрядным оскорблением всех иных мостов, мостков и мостиков — и представляло собой оно два каната стальных и ржавых, между которыми накиданы трухлявые доски.