– Я абсолютно точно уверен, что, что бы не случилось с моей памятью, это случилось из-за этой чертовой картинки! – воскликнул Сальви.

Сбежать с работы под предлогом болезни было, пожалуй, самым разумным, что он мог сделать. Если бы он в таком состоянии пришел на лекцию, ему бы точно вызвали еще одну скорую – но на этот раз психиатрическую.

– И я Вам верю, синьор Сальви! – Дзамбони подскочил и ударил кулаком по столу, окончательно стирая и без того тонкую границу между собой – и образом судьи, - Но. Но тогда я вообще ничего не понимаю.

До того молчаливый Цезарь злорадно хмыкнул:

– Добро пожаловать в наш мир, Адриан.

– Нет, нет, нет, Чезаре, Вы не поняли, - замахал руками Дзамбони.

Кажется, эти двое нашли друг друга. Один коверкал имя второго на латинский манер, второй имя первого на итальянский – и было в этом что-то настолько гармоничное, что в любое другое время Виттория бы не удержалась и отпустила бы какую-нибудь шутку.

– Вы все не поняли, - возбужденный, Дзамбони сбежал с трибуны вниз, - Дело в том, что нам сегодня утром пришел запрос на использование дронов в черте города. Я… не буду утруждать вас подробностями, но… Такие запросы в таком виде всегда приходят именно от Фонда. И после того, как я их подписываю, у всех неизменно случается внезапный приступ амнезии. К сожалению, я не исключение, и я могу только строить предположения, но… Думаю, что так они прикрывают свои грандиозные ошибки. Не мелочь, вроде пары пропавших человек, а что-то большее.

– Если никто ничего не помнит, никто не сможет задать вопросы… - ошеломленно выдохнула Виттория.

– Именно, - Дзамбони щелкнул пальцами, - Зачем им нужен этот запрос, если они уже…

Виттория скептично хмыкнула:

– Ну Вы же видите, как оно сработало. Точнее не сработало.

– Да нет, синьора Карроцци, - Дзамбони помотал головой, - Все сработало. Никто ничего не помнит. В интернете пусто. Везде пусто, как будто ничего не случилось, как будто не было никакой шумихи. Кроме того. Идите сюда.

Он вернулся на свое место и открыл лежавший на столе ноутбук. Пусть и с опаской, Виттория все-таки подошла к нему. Остальные подтянулись за ней.

– Дайте свой ID, - Дзамбони выжидательно посмотрел на нее.

С каждой секундой происходящее нравилось ей все меньше и меньше, но она выполнила и эту его просьбу.

– И Вы, Чезаре.

– Хорошо, - смерив его тяжелым взглядом, Цезарь все-таки протянул ему свою новехонькую пластиковую карточку, - Но, если ты на меня сейчас какой-нибудь кредит оформишь, я тебя в суде закопаю.

По очереди, Дзамбони вбил сначала ее, а затем и его паспортные данные в какое-то странное, явно внутреннее приложение.

Ничего. Поисковый запрос не выдал ничего. Ни одной записи.

– Как я и думал, - грустно выдохнул Дзамбони.

– И что это значит?! – воскликнула Виттория.

Где-то в глубине души, она знала ответ на этот вопрос, но отказывалась признаться в этом даже самой себе.

– Слушайте, я не знаю, внутренняя это работа или нет… - принялся оправдываться Дзамбони, но Виттория не дала ему шанса.

– И. Что. Это. Значит?! – отчеканила она, четко выделяя каждое слово.

– Ваших документов нет в базе. Они не недействительны, их просто нет. Как будто и не было никогда. Если смотреть чисто по цифровому следу, вас обоих просто… Нет.

Нервный смешок сорвался с губ. Раствориться в интригах Фонда, слышать неузнавание и неимоверный шок в голосах людей, которых она еще вчера считала своими друзьями, было страшно только в первый раз. Во второй все выглядело как фарс и чья-то дурная шутка.

Для мамы, однако, это был первый раз – и на ее лице читался замешанный с яростью искренний ужас:

– Но… Но… Но как… Синьор Дзамбони…

– Я не знаю, - Дзамбони отвел взгляд в пол, - Либо кто-то сверху решил сыграть на их стороне, либо… У них есть еще какие-то козыри в рукаве, о которых мне неизвестно.

– И что нам теперь делать… - мамин голос впервые на ее памяти звучал растерянно.

В повисшей тишине шаги Цезаря раздались как раскат грома.

– Им нужен я, так?

Виттория напряглась.

– Я уверен практически на все сто, - отозвался Дзамбони, - Извините, Чезаре, но с их точки зрения Вы – аномалия. А с аномалиями у них разговор всегда короткий и всегда одинаковый.

– Во-первых, Адриан, давай на “ты”, - Дзамбони кивнул, когда Цезарь поравнялся с ним, оказавшись аккурат напротив своей статуи, - Во-вторых – если они получат меня, они отстанут от вас?

– Думаю, что да.

– Тогда никакой проблемы вообще нет.

Осознание медленно, как черепаха, пробиралось сквозь стену отрицания, и Виттория в ужасе отпрянула: