– Они завербовали его через десять лет после того, как мы поженились, - продолжала София, - У нас были большие проблемы с деньгами. У всех тогда были большие проблемы с деньгами, а они предлагали огромные зарплаты, баснословные компенсации и, как вишенка на торте, работу на благо всего человечества. У моего Сандро всегда было обостренное чувство справедливости, думаю, это и стало решающим фактором…

Смутное ощущение, что они стали свидетелями исповеди, с каждым ее словом становилось все острее и острее.

Папа и Цезарь, хмурые и подозрительные, подпирали столешницу кухонного гарнитура, и сейчас действительно выглядели как два старых друга, которые всегда на своей волне. Мама, изменившись в лице, внимала каждому слову Софии, Джузеппе сидел, уперевшись локтями в стол и обхватив голову руками, а Момо неуверенно топтался в дверях, словно никак не мог определиться, можно ли ему вообще быть здесь.

Но никто его не гнал – и он никуда не уходил.

– Как только он подписал контракт, у меня не стало мужа. Его тут же куда-то перевели – он даже не мог сказать мне куда из-за секретности. Он стал появляться дома по паре раз в год на неделю. Мы даже переписываться свободно не могли. Да, ему очень хорошо платили, но… - София помотала головой и закусила губу, - Он начал меняться. Стал дерганным. Нервным. Мрачным. Постоянно говорил, что зря он во все это влез, но никогда не говорил почему. Хотел уйти. Уволиться. Увы. Войти туда было легко, а вот выйти – практически невозможно.

Губы Софии растянулись в мрачной ухмылке, так неподходящей ее пусть морщинистому, но все равно мягкому лицу.

– Однажды он приехал домой без предупреждения. Помню, как сейчас. Было начало сентября, только-только спала жара, он прибежал ближе к вечеру. Возбужденный, счастливый, я давно его таким не видела. Сказал, что они с одним коллегой придумали, как можно соскочить и уже совсем скоро он вернется домой и это можно будет забыть, как страшный сон. Оставил мне этот автомат, сказал – на всякий случай. Мы с ним не спали всю ночь, а наутро…

София замолчала и спрятала лицо в открытые ладони. Когда она снова заговорила, ее голос звучал глухо:

– Они пришли за ним. Сказали, что случилось какое-то ЧП и его срочно вызывают на работу. Он поцеловал меня и ушел. И… Больше я его никогда не видела, - она помотала головой. На ее глазах выступили слезы, и она быстро смахнула их рукой.

– Боже… - в ужасе выдохнула мама, закрывая рот ладонями.

Даже Момо переменился в лице. Как и все, кто знал Софию, он вряд ли предполагал, что за ширмой болтливой старушки прячется целая трагедия.

Не проняло только одного Цезаря.

– Погоди, София, - сказал он, - Это все понятно и очень печально, но почему ты решила, что мы – это они?

– Потому что они здесь были, - София вздернула голову, - Вот буквально только что. Я услышала шум на этаже, пошла посмотреть, что случилось и… Они стояли перед вашей дверью. Четверо, в деловых костюмах, с этим трижды проклятым логотипом. Я испугалась, побежала за оружием, но пока вернулась, их и след простыл. А потом появились вы, и… Я подумала, что это они вернулись закончить начатое…

– Ты знаешь о них хоть что-нибудь, София? – возбужденно спросила Виттория.

Хоть что-нибудь. Хотя бы еще одну зацепку. Если ее муж работал на них, София должна была знать.

Однако, старушка только отрицательно помотала головой и перевела взгляд в пол.

– Нет. Ничего. Сандро обещал мне рассказать, когда вырвется, но…

Она выглядела настолько подавленной, что мучать ее дальнейшими расспросами было бы преступлением.

Масштабы катастрофы прояснялись постепенно. Недействительные ID, несуществующие номера телефонов, недоступные аккаунты в сети, опустевшие ленты соцсетей и новостей, весь обитаемый космос, позабывший об их существовании.

Весь обитаемый космос, кроме четырех кварталов вокруг дома Джузеппе.

Новое мини-гетто внутри старого, давно несуществующего.

Пусть в тот злополучный день Фонд и ушел ни с чем, ни у кого не оставалось сомнений, что бесконечно водить их за нос не получится.

Несколько дней понадобилось им на то, чтобы разобрать остатки своих вещей и привести квартиру Джузеппе в более-менее жилой вид, но возвращаться и жить там желанием никто не горел.

– Джузеппе, да послушай ты меня, так надо, - Цезарь раздраженно мерил гостиную Софии широкими шагами.

– Да, надо. Им! – воскликнул Джузеппе.

Страх и необходимость продолжать ходить на работу играли с ним злую шутку, постепенно превращая его в дерганный комок нервов.

– Нет. Вам, - отрезал Цезарь, - Прекрати истерить и хотя бы на секунду задумайся. Фонд точно знает где ты живешь. Знает, что ты брат Виттории. Что они подумают, если после их рейда ты вдруг пропадешь?

Джузеппе не ответил, только вздрогнул и уставился на него неверящим взглядом. Но никакой ответ Цезарю на самом деле не требовался.